Даже не осознавая этого, она бросила не одну бомбу, а целых две: я ведь плакала не из-за Ника, а из-за матери… и вдруг разразилась новая катастрофа…

Я встала. Брайар тоже.

– Ты с ним спала?

Несколько секунд Брайар молчала, и для меня этого было вполне достаточно. Я узнала правду.

52. Ник

Я выскочил из комнаты. Я так разозлился, что был полностью дезориентированным. Музыка, гости и официанты сбили меня с толку. Торжество показалось фарсом: я смотрел на довольных людей, которые пили и танцевали, и все это сводило меня с ума.

Ноа тайно встречалась с Анабель. Общалась с моей матерью. Боже, как она могла?

Даже мысль о том, что Ноа слушала мою мать, выводила из себя. Я ведь очень четко изложил собственную позицию по отношению к Анабель: мы с Ноа никогда не говорим и не упоминаем о ней, и, конечно, не видимся с ней. Точка.

А теперь я узнаю, что у отца был роман с Раффаэллой уже долгие годы. Мне надо столько переосмыслить… Все перевернулось вверх дном. Значит, мама не просто ушла. Да, она бросила мужа, но он изменял ей.

А я всегда верил, что все было наоборот, и она сбежала, чтобы навредить отцу.

Теперь ситуация изменилась.

Моя жизнь была ложью много лет… враньем, в котором родители не смогли отложить свои гребаные проблемы в сторону, чтобы поставить ребенка на первое место.

Внезапно передо мной появилась София. Она выглядела настолько беспечной, что на секунду я подумал, каково это, когда у тебя нет никаких забот, кроме, пожалуй, работы. Кстати, Соф совершенно свободна. С ней легко разговаривать, болтать о мелочах, с ней можно веселиться…

– Николас, ты в порядке?

Я посмотрел на Софию, на ее гладкую кожу, прекрасные волосы, карие глаза. Что бы подумала Ноа, если бы я флиртовал за ее спиной? Как бы чувствовала себя, если бы я нанес удар в спину?

София продолжала о чем-то трепаться, я даже не слушал ее… внезапно меня поглотила ярость, бесконечная ненависть ко всем, кроме Ноа. Теперь уже невозможно контролировать себя, свет в конце туннеля исчез, а Рыжая снова сделала то, что казалось правильным ей, независимо от того, что я говорил, делал или хотел. Я был так разъярен, испытывал такую сильную боль, что сперва даже не понял, почему вдруг начал целовать в губы девушку, стоящую передо мной.

Я чувствовал себя очень странно. Несколько мгновений ждал, что появится головокружительное ощущение, которое всегда сопровождало наши с Ноа поцелуи. Но ничего не было и в помине, я просто впивался в чужие губы, и это разозлило меня еще больше.

Я притянул Софию к груди одной рукой, прижал к себе и принялся ласкать другой рукой ее волосы. Языком старался ощутить тот всепоглощающий, сладостный вкус: ничего, черт возьми, я ничего не почувствовал. Именно тогда Соф, казалось, осознала, что мы делаем, и оттолкнула меня.