— Ты уже все сделал! — злится Лис, — погнали в больницу обратно!

— Не надо в больницу… — оживаю я, беспокойно оглядываясь в поисках выхода из ситуации.

Надо смыться от них, наконец!

Сколько можно уже?

Что им надо от меня?

Давно уже все забыть должны были бы… А ведут себя так, словно все эти годы…

Мысли додумывать не получается, наверно, головой неплохо ударилась все же.

И в больницу, пожалуй, надо…

Но не хочется с ними опять в одном помещении находиться. Ни разу у нас это не заканчивалось хорошо…

Камень молча смотрит в мое лицо, пытается взгляд мой поймать. Отворачиваюсь. И от Лиса тоже.

— Ну, чего ты ждешь? — злобно шипит на Камня Лис, — погнали!

— Я не… — начинаю я, но Лис скользит в салон, мягко тесня меня и одновременно обнимая за плечи, чтоб не завалилась случайно на бок.

— Поехали, малышка.

Камень молча выбирается из салона, прыгает на водительское, выворачивает руль…

Последнее, что я вижу, это физиономии тех самых мужиков, что пытались наброситься на Лиса. Они растерянно провожают взглядами машину, и морды у них сложные.

6

Примерно на середине пути до больницы, то есть минуты через две-три, я прихожу в себя настолько, что умудряюсь отсесть подальше от Лиса и даже чуть-чуть воздуха глотнуть, не такого концентрированного, как до этого.

Голова уже не кружится и даже не особенно болит.

— Останови тут, — говорю я, старательно делая голос ровным и командным.

Лис, до этого с неодобрением наблюдавший за моими перемещениями по салону, но никак не препятствующий этому, не сдерживает вздох.

— Блин, малышка…

— Я не малышка, — обрываю я его грубо, — и давно уже.

— Ты — малышка, — говорит Лис, глядя на меня блестящими в полумраке салона глазами, — только не наша уже, да?

Камень, услышав это, глухо матерится. Но не тормозит, показывая, что вообще мое мнение тут никакой роли не играет.

Ничего нового, не так ли?

— Давно не ваша, — огрызаюсь я, чувствуя внезапный укол где-то в районе груди. Там, где сердце раньше было.

Лис молчит, но взгляда от меня не отводит. И Камень тоже смотрит в зеркало заднего вида. Тяжело. И здоровенные кулаки на руле сжимаются.

Атмосфера густеет снова, того и гляди, молнии начнут сверкать!

— Остановите! — нагнетаю я. Понимаю, что зря, что надо бы, наоборот, прогнуться, как-то поспокойней с ними себя вести. Поравнодушнее. Но не получается.

Все то, что в себе давила все эти годы, сейчас стремительно выбирается на первый план: обида на предательство, разочарование, желание причинить боль, хоть немного равноценную той, что сама испытала когда-то.

— Со мной все в порядке уже.

— Врач решит, — обрубает Камень.

Лис кивает.

А я…

Я решаю остановиться.

В конце концов, пусть довозят, если есть желание. Это ничего не значит. И разговаривать с ними меня не обязывает.