— Маленькая… — хрипит Камень, бессильно упираясь здоровенными кулаками в землю.

— Малышка… — вторит ему мой недогадливый оболтус. Ох, взрослеть ему еще и взрослеть…

— Девочка беременная, — отрезает ее бабушка, сурово глядя по очереди на всех. И на меня, в том числе.

Едва успеваю шлангом прикинуться.

Минута молчания на полянке прямо-таки угнетающе долгая.

А затем воздух взрывается голосами, словно петардами:

— Вася!

— Маленькая!

— Малышка!

Большой, словно его внезапно все силы покидают, садится прямо в банном полотенце на землю, а затем и вовсе ложится на траву и смотрит в небо.

Мой оболтус, его приятель и их мелкая радость обнимаются.

Мать Большого, поднявшись, с умилением на это дело смотрит.

А я встречаюсь взглядом с Большим.

Он, кряхтя, садится.

— Закурить есть? — спрашивает хрипло.

Киваю, протягиваю ему сигару, которую успел зажечь как раз перед происшествием.

Большой затягивается, затем выдыхает дым.

Смотрит на тискающих его дочь парней, вздыхает:

— Дети — это цветы. Бля.

— Однозначно, — киваю я.

Щурюсь на закат.

Внук, значит, будет. Или внучка.

Хорошо-то как!

Жизнь продолжается.

***"

"Мы с тобою полетим в эту темную пустыню,Где без звезд за облака уплывает горизонт.Рассмеявшись, поглядим, как остаток дня остынет,как прозрачен диск луны, купол неба как высок.Взявшись за руки, скользнем, над осколками созвездий.Это так легко — летать, если крылья за спиной.Если тот, кто может дать, все дает без промедлений,потому что мы вдвоем, потому что он — со мной.Отряхнем от наших плеч все проблемы и проклятья,резко крыльями взмахнем — и на взлет, и только вверх.Потому что лишь с тобой так могу легко летать я,потому что ты — судьбой мне предсказанный навек.Пусть гадалка ноготком проведет по грампластинкеи предскажет нам любовь, бесконечную, как жизнь.Только за руку возьми, как на фотках, по старинке.Только за руку мою ты, пожалуйста, держись.

Конец"