Я смотрю, как в глазах Лиса, через изумление, проступает понимание, а затем жесткие они становятся, его глаза. И тяжелые, очень похожие на отцовские, кстати. Бешеный Лис тоже так смотрит, когда кто-то дорогу ему умудряется перейти.

Наверно, Лисенок Лиса пересмотрит вскоре…

Это будет прикольно наблюдать.

Но потом.

А пока что…

— Подробности? — коротко уточняет Лис, и я, чуть расслабившись, выдыхаю, ощущая, как отпускает, как редеет красная пелена перед глазами и спадает дикий напряг, с которым сюда летел.

В конце концов, я в любом случае хотел с Лисярой пересечься, как только узнал, что он в городе уже.

Просто не успел, то одно, то другое, да и понаблюдать за ним надо было, все же, по разные мы сейчас стороны баррикад. Типа.

Вася, как всегда, заставила чуть-чуть скорректировать планы, ускориться. И цели сменить.

Верней, ее появление вообще все прежние цели похерило, заменив одной.

Основной.

И, я думаю, снова общей, одной на двоих.

Ну что, поговорим, брат?

18. Вася

— Ты в последнее время стала очень рассеянной, Вась, телефон не заряжаешь, не проверяешь вообще, кто звонил, вот как я должен это все понимать?

Голос Тошки, на расстоянии и в телефонной трубке — еще более нудный, чем в реале, когда он напротив стоит, вызывает головную боль.

Мне дико хочется послать его к чертям, и в последние полгода я перестала себя сдерживать в своих хотелках.

Это чревато, Тошка — тот еще мозговынос, но так приятно.

— Иди нахрен, Тош, — от всей души посылаю я его, — мне не до тебя сейчас. Неужели нельзя оставить меня в покое хотя бы на полдня?

В трубке ожидаемо наступает негодующее молчание, словно Тошка переваривает мой злобный ответ, не верит в то, что услышал. И мне снова становится не по себе. Виновато.

В конце концов, он же ни при чем тут. Совершенно.

Он помогает, поддерживает, даже сейчас, хотя мы уже два года как не живем вместе. Тошка, конечно, дико настырный и нудный до бешенства, но родная душа. И я об этом периодами вспоминаю.

Да и он забыть не дает, если честно.

Постоянно напоминает, что именно для меня сделал, как помог, сколько раз поддержал. И как сильно любит, несмотря ни на что.

Когда-то меня эти его слова про любовь буквально вытащили из морока безумия. Невероятно хотелось, чтоб хоть кто-то любил.

А он любил. По крайней мере, именно в этом и сумел меня убедить.

А я позволила этому случиться. Убедиться.

Мне было пофиг в тот момент.

Прикрываю глаза, откидываюсь на мягкое изголовье кровати. Надо, все же, помягче. А то ведь притащится сюда… Любовь же, типа. Ответственность.

— Пока, Тош.

— Завтра наберу, — сурово отвечает он. На заднем плане неожиданно слышится настойчивый женский голос, и я отключаюсь.

В своем репертуаре, да.

Втираем очки, строим из себя хорошего.