Очень он этим Лиса и Лешку нервировал, но поделать они ничего не могли. Суровые мужики, больше похожие на дровосеков, чем на охранников, подчинялись только Виталию Большому, а на остальных плевать хотели.

Конечно, их можно было нейтрализовать, но… Зачем обострять отношения с тестем? Заранее?

Жизнь долгая, успеют еще обостриться.

Это слова Лешки, если что, не мои.

Я ступила на зеленый газон двора, маленькая женская фигурка слетела с крыльца и быстрым шагом двинулась ко мне.

— А бабушка-то совсем не бабушка… — задумчиво прокомментировал резвость хозяйки Лис.

— Это точно она? — пробасил Лешка.

— Василиса! — позвала меня женщина и протянула руки, не дойдя пары метров да нас.

И я поняла, что да. Это она. Точно она.

Мы были похожи.

Удивительно даже!

Я думала, что я на маму похожа…

У моей бабушки были удивительно ясные голубые глаза. И чарующая улыбка.

И смотрела она так, что я…

Сделала еще пару шагов, словно в гипнозе и, неожиданно для себя всхлипнув, тоже протянула к ней руки.

Мы поймали друг друга в объятия и зарыдали.

Прямо вот так, ни слова не сказав, не познакомившись, на глазах у смущенных зрелищем мужчин.

Мы обнимались и плакали, как очень близкие люди, которые давно друг друга не видели.

И, наверно, именно в этот момент я ощутила себя по-настоящему родной.

Так странно это было, так волнительно. И так правильно.

Зачем слова, когда чувствуешь, что человек — родной? Иногда они просто мешают, эти слова.

— Василиса… — бабушка чуть отклонилась, но рук не убрала, внимательно осматривая меня, — боже… Какая ты… Боже… Я уж думала, не дождусь… Внучка… Надо же… Виталик когда сказал, я не поверила сначала… Ох, пойдем в дом!

— Бабушка… — у меня охрип голос от эмоций, но не укрылось, как умиленно хлопнули ресницы, когда я обратилась к бабушке так, — это… — я повернулась к неподвижно стоящим у машины мужчинам, — Игнат и Алексей.

Я хотела добавить, что они — мои мужчины, чтоб сразу уже в омут, но бабушка, кивнув им, снова повернулась ко мне:

— Ох, пойдемте в дом! Пойдемте! У меня блинчики! И чай! Сейчас попьем, а потом пусть мужики мангал кочегарят. Саша, Сева, — обратилась она к двум сопровождающим нас лесорубам, — помогайте давайте!

Она обняла меня за талию и повела в дом, по пути расспрашивая про то, как доехала, как вообще себя чувствую и прочее.

Я, пару раз оглянувшись на молчаливо идущих следом Лиса и Камня, подчинилась.

Похоже, бабушка решила, что мои мужчины — это охрана.

Она привыкла к тому, что вокруг постоянно крутятся охранники, такая уж жизнь была у ее сына, так что вообще не удивилась.

А я…

Я решила, что потом ей все объясню.

Мы же ночевать тут будем… Если все пройдет хорошо, конечно.

И вот теперь, глотая блинчик, я судорожно прикидываю, как бы правильнее найти слова.