— Так не пойдет, Вес, — обманчиво спокойно говорит его собеседник, и даже мне, находящейся в диком ужасе, слышно, насколько он в ярости на самом деле, — я работу выполнил. И жду оплату. Иначе мне будет, откуда взять недостающее бабло.

— Ты ебанутый? Полицией мне грозишь, что ли? — смеется Тошка.

— Нет, зачем? — говорит мужик, — я тебя Жнецам сдам. Слышал, они искали…

— Жнецы? Меня? — Тошка пытается держать диалог в том же темпе и тональности, но голос ощутимо вздрагивает.

— Тебя, Вес, — смеется мужик, — доигрался ты. А я говорил, нехуй влезать в эти игры. Жнецы — парни жесткие… Нервные. И цепкие.

— Ты пиздишь, — уверенно выдает Тошка, — им до меня дела нет. Не их уровень.

— Ну-ну… — слышно, как улыбается его собеседник, явно тоже понявший, что ему удалось запугать Тошку, — ну так когда мне бабло ждать?

— Через пару часов, хуй с тобой, подавись, — рычит с досадой Тошка и отключается.

Смотрит перед собой, и лицо его теперь не равнодушное, а злое. Заострившиеся скулы, ходящие под кожей желваки.

Внезапно выругавшись, он несколько раз с силой лупит по рулю ладонями.

А затем поворачивается ко мне и скалится, пугая безумными огнями в глазах:

— Ты мне дорого обходишься, Вася. Пиздец, как дорого. Но ничего. Ты расплатишься. Я с процентами возьму. За каждый ебанный день. За каждую секунду.

67

После этих слов в машине наступает мертвая тишина. Мне вообще не хочется хоть как-то провоцировать Тошку, расспрашивая, что именно он имел в виду, и в чем я перед ним так виновата.

Боюсь нарваться на агрессию. Раньше я думала, что он совершенно безобиден. Да, нудный, да, доставучий, упрямый и очень себе на уме. Но на прямую агрессию не способен. А теперь я понимаю, что все это время рядом со мной был неуправляемый психопат.

И мне страшно.

Очень-очень страшно!

А еще дико боюсь за моих мужчин, моих сумасшедших Лешку и Лиса, которые, наверно, еще ничего и не знают о перестрелке и похищении. И не знают, в какой опасности находились.

Их место сегодня заняли ни в чем не виноватые парни из охраны отца. И мне, несмотря на то, что произошедшее с ними ужасно, эгоистично легче дышать. Ведь мои мужчины не пострадали. Это неправильно, да. Но ничего с собой поделать не могу!

Стоит закрыть глаза, как картина кровавого пятна на груди Ивана встает перед внутренним взором. И сердце сразу сбоит.

Мне хочется что-то сделать. Как-то наказать гада Тошку за то, что он посмел даже думать навредить моим любимым! Что-то внутри пламенеет, руки подрагивать начинают от ненависти.

Кошусь в его сторону, прикидывая, что будет, если я внезапно кинусь и вцеплюсь ему в рожу.

Скорость 80 километров…

Улетим с дороги.

И ладно, если в кювет.