Потом уже дедушка Доминик объяснил ему, что это не совсем верно, достаточно вспомнить отца Дана, Тенгеля, самого обыкновенного человека.

Но было уже поздно. Дан успел вбить себе в голову, что может стать невидимым, и начал прыгать перед одной из служанок, пока она не попросила молодого господина не мешать ей. Разочарованный, он убедил себя в том, что если ему не удалось стать невидимкой, то уж через закрытую дверь он пройдет с легкостью.

Пройти, разумеется, не удалось, однако железная ручка двери разорвала ему уголок рта. Шрам остался на всю жизнь.

Нет, Дан, как и его отец Тенгель, не принадлежал к избранникам рода, это было очевидно. Впрочем Дан обладал незаурядными способностями к науке. Тогда как его отец, Тенгель Младший, нечем особенным не выделялся. Заботливый семьянин и хороший хозяин, в саге о Людях Льда он был лишь связующим звеном между поколением уходящим и будущим. Это было немного странно, ведь каждый из его родителей, и Виллему, и Доминик, были способны совершать чудеса. Может, наградив их уникальными способностями, природа истощилась, и роду Людей Льда требовалась небольшая передышка?

Еще неизвестно, сумеет ли он сам совершить что-нибудь из ряда вон выходящее. При рождении ему была дана светлая голова. Теперь надо было позаботиться о том, чтобы его способности не пропали даром. Чтобы его родные могли радоваться за него и гордиться им.

Слабо скрипнула парадная дверь. Кто-то вышел из дома.

Дан выглянул в окно, но ему было видно лишь спящее селение и церковный шпиль, пронзивший легкий летний туман.

Дан не видел ту часть двора, которая смотрела на лес.

А там тем временем мелькнула человеческая тень, выскользнувшую из дома в тишине ночи.

В полдень, когда Дан уже уехал, к Альву пришел Ульвхедин.

Мрачный великан был чем-то взволнован. Глаза таинственно блестели. Альву стало не по себе.

— Не нравится мне, что он поехал один, — прямо заявил Ульвхедин. — Я решил поехать за ним и сопровождать его.

— А что Элиса? — спросил Альв.

— Она отпустила меня. Но…

Альв ждал. Они стояли во дворе, вокруг сновали работники, колыхалось на ветру сохнувшее белье. Избегая главного, Ульвхедин спросил:

— Что сказала твоя дочь по поводу отъезда Дана?

— Ингрид? Она сегодня еще не показывалась. В восторг она не пришла, это ясно. Между прочим, жаль, что ее способности пропадают без дела.

— Это верно. Я чувствовал себя глупым, когда слышал их беседы с Даном.

— Я тоже, — признался Альв. Наконец Ульвхедин перешел к делу: — Послушай, Альв… Ты знаешь, я никогда не претендовал на наше родовое сокровище, хотя оно по праву принадлежат мне. Но теперь я думаю воспользоваться своим правом…

— Хочешь взять с собой целебные снадобья, когда поедешь с Даном на север? — без обиняков спросил Альв.