Больше она ничего не боялась.

Доминик был с ней."

"Найти в снегу следы Виллему было просто. Ее сын Тенгель, Дан и все, кто помогал им искать Виллему, не понимали, как хрупкая старая женщина сумела уйти так далеко. Наконец они увидели в поле ее безжизненное тело. Виллему подняли и отнесли домой.

Тенгель Младший был потрясен.

— Наверное, так лучше, — сказал Дан. — Не думаю, что она смогла бы жить без дедушки. Посмотри, какое у нее счастливое лицо.

— Но как же мы не досмотрели за ней! Как она могла так незаметно проскользнуть мимо нас!

— Бабушка всегда могла сделать то, что задумала. — Дан улыбнулся. — А вот если ей пытались что-то навязать, она сразу становилась старой, беспомощной и непонятливой.

— Ты прав, — криво усмехнулся Тенгель.

Граф Ёран Оксенштерн присутствовал на пышных похоронах, кроме него там было много вельмож, занимавших высокое положение при дворе и в армии, ведь Доминик Линд из рода Людей Льда был в свое время королевским курьером.

Пастор произнес прочувствованные слова о долгой любви Виллему и Доминика, хотя и знал, что Виллему была не из тех, кто посещал церковь.

Но пастор не хотел сводить мелкие счеты в этот торжественный час, к тому же его слушали приезжие важные господа, а после погребения у Линдов всегда подавали необыкновенно вкусный кофе. Не у всех можно было отведать этот новомодный напиток, большинству было не по средствам угощать им гостей. А уж если в охотничьем павильоне угощали таким превосходным кофе, то надо полагать, что и пиво на поминках будет не хуже.

И пастор произнес блистательную речь над усопшими супругами. Собравшиеся были глубоко взволнованы, всех пришедших на похороны пригласили на поминки в охотничий павильон. Ни один человек не упустил возможность побывать там.

Охотничий павильон как будто опустел после смерти Виллему и Доминика, но жизнь Сигрид и Маделейн стала значительно легче. Они больше не тревожились за здоровье стариков, этот страх ушел вместе с их смертью, остались только скорбь по усопшим и чувство покоя.

Сигрид смогла занять их половину дома, на ее половине жили тесно, и ей требовались лишние комнаты. Теперь они у нее появились.

Но как же часто они все ловили себя на мысли: «Это надо показать дедушке и бабушке! Это надо им рассказать!»

И тогда пустота и тоска по ушедшим становились невыносимыми. Доминик и Виллему занимали прочное место в их жизни.

Семья чувствовала себя осиротевшей.

У Даниэля начались занятия в школе в Уппсале. Всю неделю он должен был жить там, но в субботу приезжали Дан и Маделейн и забирали его домой.

Даниэль ничего не рассказывал им о страданиях, которые приходилось терпеть ему и его товарищам. Учителя в те времена отличались деспотизмом, полагая, что знания и хорошие манеры можно втолковать только с помощью палки.