– Мне пока хватит, – оставляю пузатый бокал подальше от бутылки.

Петька зевает. Кит зависает в телефоне. Я слишком часто смотрю на Софью. И выигрывает, в основном, Ментал.

– Ладно, пацаны, – командую я. – Идите наверх, будем спать.

Наверху несколько спальных мест. Внизу диван и двуспальная кровать.

– В доме не курить! – предупреждаю я. – Наверху балкон, там есть пепельница.

Ментал прихватывает бутылку с недопитым коньяком и ждет, пока слиняют остальные.

– Пойдем, покурим?

Выходим с ним на крыльцо.

– Волк…

– Нет! Мы не будем это обсуждать. Это только наши с ней дела.

– Так и я об этом, – делает он глоток из бутылки. – Остальных не посвящай сегодня ночью в «ваши» дела.

– Да ты чо?! – давлюсь я дымом, понимая, что он имеет в виду. – Не в себе?

– Это ты у нас периодически не в себе, «папа»!

– Иди спать, а…

Расстилаю кровать, чувствуя, что она смотрит мне в спину. Забираю с ее колен Тимоху. Она молча снимает ему ботинки. Перекладываю на кровать. Снимаю с сонного свитер и штаны.

– Папа, ты не уйдешь? – бормочет он.

– Нет, я здесь…

– А Сонечка?..

– Сонечка тоже с нами.

Укрываю одеялом.

– Ложись с ним, Софья. Кровать большая, вам будет удобно. Я на диван лягу.

Пересаживается на кровать.

– Я еще почитаю.

– Что читаешь? – застилаю диван постельным бельем.

– «Дни Турбиных»…

– М… Это дед мой читал перед смертью.

– Он здесь умер?

– Да, здесь. Я был с ним.

– А как он умер?

– Так же, как твоя Маргарита Викторовна. Я ему помог.

Замирает.

– У него был рак?

– Да. Последняя стадия. И он попросил меня сделать так.

– Вы были с ним близки?

– Он вырастил меня.

Снимаю толстовку. Откладывает книгу в сторону, смотрит на тлеющие угли.

Я подкидываю в камин еще дров.

– Захар… а как… Маргарита Викторовна… ушла?"

"– Сказал ей, что я ее новый врач и что ей назначили новые препараты, которые будут эффективней. Поставил ей сначала опиат. Мы немного поболтали… потом повальсировали с ней, – улыбаюсь. – И я поставил ей еще одну дозу опиата и… второй препарат. Она уснула…

– Вы… правда вальсировали?!

– Да.

Поджимает губы, пряча улыбку.

– Спасибо, что рассказали. Как камень с души!

– Она вспоминала о тебе, беспокоилась.

– И что Вы сказали?

– Я сказал, что ты вышла замуж за хорошего человека.

Что он тебя любит, – смотрю ей в глаза, сердце бьется в истерике. – И у тебя все теперь хорошо.

Она отводит свои.

– Выключите, пожалуйста, свет.

Щелкаю рубильником. Падаю на диван. Закрываю глаза. Все плывет в какой-то невыносимой эйфории, густо разбавленной опьянением.

Ну вот…

Хоть что-то ты сказал вовремя и правильно, Волк.

Только совершенно непонятно, как можно спать, когда внутри такая истерика.

Хочется поржать над собой в голос. Кровь стучит в виски.