– Если реальность будет благосклонна ко мне, то появится еще и возможность воспитывать его.

– Пусть будет! Я за Вас помолюсь.

– Буду очень обязан за Ваши молитвы.

– А дедушка обещал, – сонно выдает Тимка, – если папа на тебе, Сонечка, женится, то я буду жить с Вами!

ООО!!!

Я торможу, съезжая на обочину.

Ее шокированный взгляд начинает медленно трансформироваться в разъяренный.

– Тимоха… – закрываю я глаза. – Партизан из тебя хреновый!

Застывшая Софья молчит.

Мне даже страшно представить, что сейчас в ее голове.

А Тимка уже опять мирно спит, закрыв глаза.

Ой, Волчонок, ой… – качаю головой.

 – Ну, ты внезапный!

Поворачиваюсь к ней.

Ну, давай, Волк, вот теперь надо открывать рот и что-то вразумительное и убедительное говорить.

И я открываю. И закрываю.

– Можно, я не поеду, – отводит она глаза, выпрямляя спину.

– Нельзя.

Мы молчим. И что я должен говорить? Правду? В любви признаваться? Сейчас? Нет… Это всё будет жалко. Я так не хочу.

– А я Вас понимаю, Захар, – смотрит она в зеркало, тяжело сглатывая. – Наверное, я бы тоже делала всё, чтобы сына вернуть. Нашла бы подходящую кандидатуру на роль отца…

– Сонечка…

– Ой, не надо.

Давайте, быстрее поедем. Меня тошнит в Вашей машине, – закрывает глаза, опуская сиденье ниже.

Ну, бл*ть, засада!.. – срываюсь я с места.

* * *

Софья с Тимохой спят. Я оставляю их в машине.

Дача стоит поодаль от дачного массива, метрах в двухста. У реки. Все в красно-желтых тонах. Листья еще не успели опасть. Красиво. Солнышко…

– Как же круто тут у тебя, Волк! – вдыхает полной грудью Кит.

– Это дедовская еще. Я тут Волчонком жил с ним.

Старался сильно не переделывать, сохранить атмосферу. Только все удобства организовал.

– А родители?

– Да… Хреновые были у меня родители. Отца я не знал. Мать посадили, дед меня из детского дома забрал. Три мне тогда было. Но помню хорошо.

– А сейчас что с матерью?

– Давно уже в живых нет. Петька, как сёстры?

– Да Алёнка опять отжигает! – раздувает он угли на мангале. – Сломала физруку челюсть. Опять стоит вопрос об учете. Тренер на три месяца от тренировок отстранил. А должна была ехать на европейские соревнования.

– Ого! Как сломала?

– С вертушки ему зарядила и…

– За что сломала-то?

– Да ноги чешутся помахать! Он ее спровоцировал, что не достанет.

Он под два метра. Она ж мелкая ростом. Так она в прыжке ему и вынесла нижнюю.

Мы с Китом ржем.

– Покажи хоть героиню, выросла, наверное.

Открывает фотку на телефоне.

– Мда… взрослая уже барышня!

– Прикинь, пацан гульнёт от нее? – угорает Кит.

– Тьфу… тьфу… – стучит Коркин по полену. – Посадят же дуру! Чего с ней делать, Волк? Совсем тормозов нет.

– Хочешь, прессану ее немножко?

– Давай! А то терминатор, бл*ть…

– Кстати, Кит! О терминаторах. Я тут подумал, разные у нас бывают ситуации.