– Пока попрошу без комментариев. Да, Вадику светит статья. А Кате светит остаться несовершеннолетней мамой-одиночкой. Срок уже приличный.

– Пойдет на аборт! – сжимает зубы Ипишин.

– Нет, не пойдет, – подсаживается за стол Софья. – Здравствуйте. Я представитель фонда «Содействие». Катерина обратилась к нам за социальной защитой… И мы включили ее в программу.

– В каком смысле? – ослабляет воротник Ипишин.

– Юрий Павлович, у Вас умная дочь, надеюсь, в отца. Теперь в ситуацию втянуты третьи лица, не частные. Серьезная организация. И в связи с ее несовершеннолетием они обязаны вести это дело совместно с опекой и правоохранительными органами.

– И что? Пусть ведут! Пусть посадят этого паскудника!

– Тихо-тихо… Дело в том, что в «Содействие» Катерина попала при попытке суицида. Как выяснили психологи, в связи с давлением отца. И это все запротоколировано. Вам ее не вернут, если начнется следствие.

– Че-го?!"

"– Да. Она попадет в долгую, сложную программу, где будут выяснять отцовство ее ребенка, жить будет в специальном приюте. Она не будет называть имен, чтобы спасти Вадика от судебных разбирательств. Она его любит. Ну, и Вы понимаете, что в такой ситуации Вас тоже будут рассматривать как потенциального совратителя?

– ЧТО?!

– Да. Такова процедура.

– Захар… Надо это как-то… Да меня мать ее… убьет! У меня должность… Это такой скандал!

– Вот… – киваю я. – У меня есть некоторые договоренности с куратором Катерины и руководством фонда. И если мы все сейчас проявим понимание и толерантность, то Вадик не сядет, а Катя спокойно вернется домой, без всех соц. служб и унизительных разбирательств.

Делаю небольшую паузу, давая им осмыслить весь масштаб трагедии.

– Естественно, она будет и далее курироваться сотрудниками фонда. Но они не будут запускать ее в программу, пока она не попросит об этом или не исчезнет. Тогда все документы пойдут в соответствующие органы.

Смотрю на Софью.

– Да, всё именно так, – кивает она.

– Итак, у нас два варианта. Первый – Вадик идет под суд, Катя – в программу фонда. Вы продолжаете многочисленные судебные разбирательства, тратя огромные деньги и уничтожая жизнь своих детей. Все несчастны. Второй – вы отчуждаете спорную землю в наследство общего внука, прекращаете суды, примиряетесь и даете детям жить спокойно, полноценной семьей. Без дальнейших попыток суицида, которые могут закончиться уже не так благополучно. Все счастливы. Даже ваши отцы, которые ДРУЖИЛИ.

– И сейчас, наверняка, незримо присутствуют при решении судеб своих внуков, – добавляет Софья.

– Решайте…

Тишина. Минуты идут.

Ипишин первым тянет руку Сергею Петровичу. Тот пожимает.

Мы дружно выдыхаем.

Перевожу на Софью хищный взгляд.

Ты не расплатишься, Фея!

Глава 3.