А мое сознание словно разделилось — одна часть меня смотрела на ожерелье, пытаясь понять принцип его работы, а вторая… Тяжесть полуобнаженного мужского тела, умелые прикосновения, нежные поцелуи в шею и что-то во мне вдруг понеслось огнем по венам, и каким-то невероятным образом, засияли еще две жемчужины.

— Желание, — прошептал Даррэн, — еще невнятное, осторожное желание.

И его губы спустились ниже, захватывая мою грудь, в то время как ладонь сжала вторую. И вопреки разуму, воспитанию, морали, я выгнулась в его объятиях, от невыразимого чувства внутри… А на ожерелье, зажглись еще две жемчужинки.

— Мм, тебе нравится, — шепот демона оказался сбивчивым и хриплым. — А хочешь покажу, насколько происходящее нравится мне? — вопросил он.

И не дожидаясь моего ответа, протянул руку, чтобы коснуться ожерелья.

Все жемчужины вспыхнули вмиг! Ослепительно ярко, словно маленькие звезды, и так же стремительно потухли, стоило Даррэну убрать руку.

— А теперь неприглядная правда, — он вскинул голову и посмотрев мне в глаза, прошептал: — Я войду в тебя только тогда, когда твоя страсть засияет столь же ярко. Ни жемчужиной раньше, Найриша.

Замерев на миг, я дала волю любопытству и тихо спросила:

— Так поступают все демоны?

Потянувшись, Даррэн оперся на свои согнутые в локтях руки, улыбнулся мне, обнял мое лицо, наклонился, нежно поцеловал и прошептал:

— Нет, для обряда достаточно всего трех сияющих жемчужин.

— Испуганно вздрогнув, прошептала:

— А я, — еще один поцелуй, — предпочитаю все, или ничего Найриша. И в случае с тобой — я хочу все.

И он поцеловал меня так, как никто раньше. В этом поцелуе было все — невероятная нежность, захватывающая страсть, изысканная чувственность, и та бездна его любви, о которой я раньше даже не подозревала. Теперь узнала, со всей очевидностью, рухнувшей на меня словно теплая волна океана, который я видела лишь в далеком детстве. И меня унесло, смыло в этот океан, закружило в водовороте, заставив потерять все мысли о неправильности и непристойности… И я сама словно стала водой, подверженной влиянию месяца…

— Еще три жемчужины, — прошептал мой темный лорд. — И можешь кричать, мы одни в этой пустыне.

Кричать? Я кусала губы, сдерживая каждый стон, но стоило ему спуститься ниже, лаская мою грудь, как застонала, хрипло и несдержанно, сжимая ворс белоснежной шкуры и выгибаясь навстречу его ласкам. И если бы мне, целителю, кто-нибудь когда бы то ни было сказал, что поглаживания и поцелуи могут привести к такому — улыбнулась бы в лицо, посмеявшись в душе. Но сейчас…

— Найриша, — хриплый восторженный шепот и темный вновь накрыл мои губы поцелуем, ловя каждый стон, каждый вскрик.

А я умирала и плавилась, обнаженная, испуганная, но дрожащая всем телом вовсе не от страха.