Ты в последнее время взвинченная, а тебе это вредно.

— Это всем вредно, — почти успокоившись, но еще икая, говорю я.

— Да. Всем.

Коршунов мнется и явно, что-то хочет мне сказать.

— Ну. Говори. Лучше я сейчас психану и поплачу, чем потом, когда меня накрасят.

Он как-то неуверенно кивает.

— Я давно хотел тебе сказать, ну как давно. Недели три.

— Тогда не тяни.

— Ты беременна, — с виноватым выражением лица объявляет Кир.

— То есть как? С чего ты решил? И в прошлом месяце у меня задержки не было…

— Это не я, это твоя мама вычислила, а я просто организовал анализы.

— Так вот зачем ты меня таскал кровь сдавать, — догадываюсь я.

Коршунов настороженно кивает.

И меня осеняет:

— Так вот чего ты такой мирный и осторожный в последнее время!

И снова разражаюсь плачем:

— Я стану толстая и страшная, и ты меня хотеть не будешь.

— Катюша, вот когда я думаю о тебе с животиком, тогда я и не даю спать, так что успокойся и пошли вниз. Мне кажется, твоя мама приехала.

— Ты меня хоть немного любишь? — смотрю на него из-под мокрых ресниц.

Кира перекашивает.

— Катя, я тебя хочу, я на тебе женюсь, я собираюсь с тобой жить до конца своих дней, трахать тебя во всех позах, и сделать не менее четырех детей. Жду не дождусь, когда появится животик, а твои груди нальются еще больше.

Скептически смотрю на Коршунова.

— Что? Надо было соврать что-то красивое? — переспрашивает он с опаской, в любой момент ожидая слезоразлива.

Киваю, но в целом, сейчас был максимум романтичности, на который способен Кир.

Ой!

— А ты точно уверен насчет четырех детей? — тоскливо спрашиваю я.

— Абсолютно. Догоняй, — и сбегает от меня.

Черт, а я хотела двоих. Но если Коршунов говорит четверо, значит он сделает четверых и не меньше.

Тяжело вздыхая, я смотрю на себя в зеркало и подмигиваю.

Мое новогоднее желание сбылось.

Чудеса случаются.

P. S.

Я выхожу на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом. Когда сам трезвый, то перебравшие окружающие пахнут перегаром чересчур активно. На перилах замечаю притулившуюся верхом фугурку. Такой бомбезный шапец у нас носит только одна персона.

— Дашунь, ты чего здесь одна? — запахиваюсь поплотнее в шубу и облокачиваюсь рядом с Дашкой.

— Катя! Ты же кормящая! — возмущается она, заметив у меня в руке бутылку пива.

Отмахиваюсь:

— Безалкагольное, сплошной обман, но хоть есть, чем тост поддержать. Так чего стряслось?

— Ничего. В том-то и дело, что ничего не стряслось. Жизнь просто встала. Все обрыдло.

— Ого, какие пораженческие мысли, — присвистываю я."

"— Да вот собрались снова отметить старый новый год, те же люди, та же турбаза. У всех какие-то новости, изменения, события. А у меня все так же, как и два года назад. Ну, минус Лёня. Раньше еще ничего было, пока не замужем хот бы ты была. А теперь у тебя муж, ребенок… Ты не думай, я за тебя рада.