В белом дворике Девы-Летописецы не было никого, не считая птиц на дереве с белыми цветами."

"Зяблики и канарейки казались здесь не к месту, и тем самым еще больше украшали его. В противоположность белым веткам и листве, окрас птиц был ярким, и, слушая их чириканье, он вспомнил, как Вишес приходил сюда бесчисленное количество раз с одной из хрупких пташек в ладонях.

Когда-то Дева-Летописеца пожертвовала ими ради своего сына, и он возвратил их.

Фьюри подошел к фонтану, слушая, как вода с плеском падает в мраморный резервуар. Он почувствовал появление Девы-Летописецы позади себя, дрожь прокатилась по его затылку и спине.

— Я думала, ты уйдешь с должности, — сказала она. — Я видела, как дорога Праймэйла разворачивается под шагами иного. Ты должен был стать лишь связующим звеном.

Он посмотрел на нее через плечо.

— Я тоже думал, что уйду. Но, нет.

Странно, подумал он. Сияние под черной мантией, укрывающей ее лицо, руки и ноги, казалось слабее, чем он помнил.

Он подплыла к своим птицам.

— Поприветствуй меня подобающим образом, Праймэйл.

Низко поклонившись, он произнес нужные слова на Древнем Языке. Застыв в поклоне, он ждал, пока она освободит его от прошения.

— О, но вот в чем дело, — пробормотала она. — Ты уже освободил себя сам. И сейчас хочешь того же для моих Избранных. — Он открыл рот, но она прервала его. — Нет нужды излагать свои мотивы. Думаешь, я не знаю, что творится в твоей голове? Даже твой Колдун, как ты его называешь, известен мне.

Окей, от этого стало неловко.

— Поднимись, Фьюри, сын Агони. — Когда он выпрямился, она сказала, — Все мы есть итоговый результат нашего воспитания, Праймэйл. Последствия, вытекающие из нашего выбора, лежат на фундаменте, заложенном нашими родителями, а также предками до них. Мы представляем собой лишь следующий этаж дома или очередной камень дороги.

Фьюри медленно покачал головой.

— Мы можем выбрать иное направление. Мы можем двигаться против направления компаса.

— Я в этом не уверена.

— В это должен верить я… иначе, я ничего не добьюсь в этой жизни, дарованной тобою.

— Несомненно. — Голова Девы-Летописецы повернулась в сторону ее покоев. — Несомненно, Праймэйл.

В наступившем молчании, она казалась опечаленной, что удивило его. Он приготовился к борьбе. Черт, было сложно думать о Деве-Летописеце иначе, чем как об автопоезде в черной мантии.

— Поведай мне, Праймэйл, как ты собираешь управиться со всем задуманным тобою?

— Я еще не уверен. Но те Избранные, кому удобней жить на этой Стороне, могут остаться. А те, кто отважится отправиться на Другую Сторону, обретут безопасный приют у меня.

— Ты покидаешь эту Сторону навеки?

— Мне нужно кое-что на той стороне, что я должен иметь. Но я буду возвращаться. Чтобы изменить все уйдут десятки лет, может, больше.