Данте обнял меня за талию, не сводя своих холодных глаз с Луки, который взял Арию за руку, поцеловал ее и тихо произнес:

— Мои глаза смотрят лишь на тебя.

Ария смущенно улыбнулась.

— Мне нужно найти Джианну, но я с удовольствием поболтала бы с тобой попозже.

— Хорошо, — ответила я, радуясь тому, что они с Лукой уходят. Все равно нам с Арией не удастся спокойно поговорить, пока рядом мужчины.

Я повернулась к Данте.

— Тебе он не нравится.

— Это не вопрос симпатии. Речь идет о самосохранении и разумной доле подозрения.

— Да тут витает дух Рождества, — сказала я, не пытаясь скрыть свой сарказм.

Снова намек на улыбку заставил дернуться уголки губ Данте, но тут же все исчезло.

— Хочешь взять что-нибудь поесть?

— Определенно. — После нескольких дней изматывающей диеты я была голодна. Пока мы пробирались сквозь толпу, я заметила, что нигде не видно нынешнего главы Синдиката. — Где твой отец?

— Он не хотел отвлекать от нас внимание. Теперь, когда ему так хорошо в отставке, он предпочитает держаться подальше от публики, — с оттенком иронии сказал Данте.

— Понятно.

Эти социальные функции были выматывающими. Ты должен быть осторожен в том, что говоришь и делаешь, тем более, если ты глава Синдиката. По тем неприязненным взглядам, что бросали в мою сторону некоторые из женщин, я была уверена, что в настоящий момент стала их любимой темой для разговора. Я знала, о чем они шепчутся, прикрывая свои рты ладошками: «Почему Данте Кавалларо выбрал вдову вместо юной невинной невесты?» Я разглядывала его бесстрастное лицо: острые углы скул, расчет и настороженность в глазах — и опять поймала себя на мысли, что мне жаль, что ответ на этот вопрос не был продиктован чем-то другим, кроме чистой логики.

Буфет ломился от итальянских деликатесов. Я взяла кусочек панеттоне, так как отчаянно нуждалась в каком-нибудь сладком удовольствии. Как всегда, вкус был райский. Я готовила его несколько раз, но у меня никогда не получалось так вкусно, как у Людевики Скудери.

— Данте, — позади нас раздался приятный женский голос."

"Мы с Данте повернулись одновременно. Его сестра Инес, с которой за все годы мы перебросились всего парой слов, так как у нас было девять лет разницы в возрасте, стояла перед нами. Она была беременна, вероятно, в третьем триместре, если мои предположения были верны. На другом конце комнаты ее близнецы, мальчик с девочкой, играли с Фабиано Скудери, который был с ними одного возраста. У Инес были такие же светлые волосы, как у Данте, и держалась она с такой же холодной отчужденностью, но, когда ее глаза остановились на мне, я увидела не сказать что теплый, но достаточно дружелюбный взгляд.

— И Валентина. Рада видеть тебя.

— Инес, — произнесла я с улыбкой. — Ты ослепительна.

— Спасибо. — Она коснулась своего живота.