Я обошла убитого, сфотографировав его с нескольких точек, потом присела, достала длинный химический градусник и, осторожно приподняв свитер, засунула его под левую подмышку. Температура тела составляла 92,4 градуса, температура воздуха 31 градус. В таких условиях тело остывало со скоростью примерно три градуса в час, поскольку Харпер был довольно легко одет и не отличался плотным сложением. В мелких мышцах уже наблюдалось трупное окоченение. По моим расчетам, он был мертв менее двух часов.

Теперь мне предстояло отыскать трасологические улики, которые могли не пережить путешествия до морга. Волокна, волоски и все прочее, что прилипло к крови, я отнесла ко второй очереди. В первую же очередь меня интересовали свободные частицы. Медленно водя фонариком, я осматривала тело и землю в непосредственной близости от погибшего. Узкий луч выхватил что-то рядом с шеей. Я наклонилась — это был маленький зеленоватый комочек чего-то очень похожего на пластилин. К нему приклеилось несколько дробинок. Я аккуратно подняла комочек и положила в пластиковый конверт. В этот момент задняя дверь вдруг открылась, и я, подняв голову, увидела в фойе женщину с широко открытыми от ужаса глазами. Рядом с ней, держа в руке планшет, стоял полицейский.

Дверь оставалась открытой недолго. Марино и Потит, поднырнув под оградительную ленту, подошли к дому, и полицейский с планшетом присоединился к ним.

— С ней кто-нибудь останется? — спросила я.

— Да, конечно, — ответил Потит, выдыхая струйку пара. — Мисс Харпер сказала, что ожидает подругу, так что с ней все в порядке. Мы оставим неподалеку пару постов на случай, если преступник вдруг надумает вернуться. — А что ищем, док?

Он стоял надо мной, засунув руки в карманы куртки, притопывая на месте от холода. Пошел снег. Первые снежинки размером с десятицентовик, кружась, спускались на землю из темноты.

— Орудия убийства, — ответила я, указывая окровавленным пальцем. — Раны на голове и лице нанесены тупым предметом. Что касается шеи, то здесь явно орудовали неким острым инструментом. Теперь о дробинках. Они не деформированы и в ткани тела не проникли.

Марино, очевидно не ожидавший услышать такое заключение, растерянно огляделся.

— Я тоже так подумал, — кивнул Потит. — Из ружья вроде бы никто не стрелял, но наверняка, конечно, сказать еще нельзя. Тогда получается, что мы ищем не дробовик, а нож и что-то вроде… например, домкрата?

— Может быть, но не обязательно. Пока могу с уверенностью сказать только о том, что шею перерезали чем-то острым, а голову разбили чем-то тупым и без выступов.

— Хотелось бы поопределеннее, док, — нахмурился Потит.

— Да, хотелось бы, — согласилась я.