Через несколько минут я уже мчалась по темному 64-му Восточному шоссе, поглядывая на прилепленный к приборной доске клочок бумаги с наспех нацарапанными координатами Катлер-Гроув. Мысли блуждали по замкнутому кругу, перемалывая полученную скудную информацию. Убит Кэри Харпер. Час назад он вернулся домой из какой-то уильямсбергской таверны и подвергся нападению, когда вышел из машины. Все произошло очень быстро. Преступление совершено с особой жестокостью. Кэри Харперу, как и Берилл Мэдисон, перерезали горло.

Уже стемнело, и густые клочья тумана отбрасывали свет фар мне в глаза. Видимость упала почти до нуля, и шоссе, по которому я проезжала сотни раз, стало вдруг странно чужим. Ориентиры пропали, и я уже не совсем представляла, где нахожусь. Беспокойства добавили и появившиеся за спиной огни. Темная машина, разглядеть которую не удалось, пронеслась мимо в опасной близости, но не исчезла в темноте, а сбавила скорость и вскоре снова оказалась у меня за спиной. На протяжении нескольких миль чужой автомобиль упрямо держался на одной дистанции, прибавляя, когда прибавляла я, и сбрасывая ход, когда я убирала газ. Мало того, таинственный преследователь и с шоссе свернул вслед за мной.

Мне было не по себе: дорога на карте не обозначена, чужой автомобиль следовал за мной как привязанный, а револьвер остался дома. Моим единственным оружием был газовый баллончик, постоянно валявшийся в аптечке. Наконец за поворотом появился большой особняк, «пятачок» перед которым заполнили полицейские машины и карета «скорой помощи».

— Слава богу… — облегченно выдохнула я, выезжая в круг света.

Мой преследователь тоже остановился, едва не уткнувшись мне в бампер. Дверца открылась, и из машины, к моему полнейшему изумлению, вылез Марино.

— Вот так сюрприз! — раздраженно воскликнула я.

— Да уж, сюрпризов хватает, — проворчал он, поднимая воротник пальто и поворачиваясь к старому белому «роллс-ройсу», припаркованному к заднему входу и окруженному переносными прожекторами. — Дело дрянь. Больше мне сказать нечего. Дело дрянь.

Копов здесь было с избытком. В ярком искусственном свете их лица казались неестественно бледными. Громко ворчали моторы. В сыром, холодном воздухе плавали обрывки реплик. Попискивало радио. Желтая лента заключала место преступления в зловещий прямоугольник.

К нам подошел мужчина в старой кожаной куртке.

— Доктор Скарпетта? Детектив Потит.

Я открыла чемоданчик, достала пару резиновых перчаток и фонарик.

— Тело никто не трогал, — сообщил детектив. — Все сделано так, как нам рекомендовал доктор Уоттс.

Доктор Уоттс был терапевтом, одним из пятисот официально назначенных патологоанатомов штата и десяти величайших зануд в моем рейтинге.