Я бы, может, и сам такую пригласил! Симпатичная, интересная леди, а? Почему бы не разведать потихоньку, как ее зовут, и, кто знает, позвонить однажды вечерком, а?

— Нет, я ни о чем таком не думал, — ответил Хант, разглядывая собственные руки. — И ничего такого не делал. Даже не пытался.

— Почему же?

Молчание.

— Может, потому, что когда-то у тебя была такая женщина, а потом ты об нее обжегся?

Молчание.

— Послушай, Эл, всякое случается. И не с тобой одним.

— В колледже, — едва слышно заговорил Эл Хант, — я встречался с одной девушкой. Два года. А закончилось тем, что она ушла к парню из медицинского. Такие женщины… им нужны мужчины определенного типа. Знаете, когда они начинают подумывать, что пришло время остепениться, завести семью.

— Да, они ищут тех, кто побогаче, — продолжил Марино, и в его голосе явственно проступили резкие нотки. — Адвокатов, врачей, банкиров. Парни с автомоек им не нужны.

Хант вскинул голову.

— Я не работал тогда на автомойке.

— Не важно, Эл. Холодные красотки вроде Берилл Мэдисон вряд ли для таких, как ты, верно? Бьюсь об заклад, она бы и не узнала тебя, если б ты случайно наткнулся на нее на улице или врезался в ее чертову машину…

— Не говорите так…

— А что? Это неправда? Или она тебя узнала? Так, может, у тебя к ней что-то было, к Берилл, а? — безжалостно долбил Марино. — Может, ты запал на эту надменную дамочку? Запал так, что только о ней и думал. Фантазировал. Воображал. Представлял, как встречаешься с ней, как гуляешь, как трахаешь ее. Может, тебе просто смелости недоставало поговорить с ней напрямую, потому что ты знал, что она скажет, и боялся, а? Ты ведь считал себя недостойным ее…

— Прекратите! Вы приписываете мне то, чего не было! Перестаньте! Хватит! — Хант сорвался на визгливый крик. — Оставьте меня в покое!

Марино бесстрастно смотрел на него через стол.

— Что, Эл? Узнал своего старика? — Лейтенант закурил. — Папаша Хант! Он ведь считает своего единственного сына неудачником, верно? Гребаным извращенцем. Слабаком. Потому что сын не такой, как он. Потому что сын не мерзавец, которого интересует только свой карман и которому наплевать, что там чувствуют другие и как они живут. — Марино выдохнул струю дыма. Голос его, когда он снова заговорил, звучал по-другому, мягче. — Я знаю, кто такой папаша Хант. Всемогущий старина Хант. Знаю, что́ он говорил о тебе своим приятелям. Что ты голубой, что ему стыдно за тебя, потому что ты пошел работать санитаром в клинику. Ты ведь, Эл, подался на мойку только из-за того, что отец пригрозил оставить тебя без гроша.

— Вы знаете? Откуда? Кто вам сказал? — Хант изумленно уставился на лейтенанта.

— Я много чего знаю. Знаю, например, что в „Метрополитене“ о тебе хорошего мнения. Что ты был добр и терпелив. Они жалеют, что ты ушел.