Когда я приезжала, он запрыгивал на холодильник, как настоящий лесной хищник, и следил за мной оттуда злобными глазами.

— Попробуй угадать, кого я вчера видела. — Желание поделиться с кем-то новостью распирало меня, а мать знала о моем прошлом едва ли не все. — Помнишь Марка Джеймса?

Молчание.

— Он был по делам в Вашингтоне и заезжал на минутку в Ричмонд.

— Конечно, помню.

— Надо было обсудить одно дело. Он ведь адвокат. Э-э… в Чикаго. — Я быстро отступала. — Его фирма открыла представительство в Вашингтоне. — Чем больше я говорила, тем сильнее сжималось неодобрительное кольцо материнского молчания. — Если помнишь…

— Перестань. Я лишь помню, что он едва не убил тебя, Кэти.

Когда она называла меня «Кэти», я чувствовала себя на десять лет старше.

4

Поскольку все научно-технические лаборатории службы судебно-медицинской экспертизы размещались в том же здании, где работала и я, ожидать отчетов не приходилось. Подобно мне, эксперты знали многое еще до того, как начинали их писать. Все улики по делу Берилл Мэдисон я сдала ровно неделю назад и не сомневалась, что Джони Хэмм уже составила по ним определенное мнение и готова поделиться своими предварительными заключениями. Вот почему, покончив с утренними делами, я захватила чашку кофе и поднялась на лифте на четвертый этаж.

Кабинет Джони, если можно так назвать крохотный закуток между лабораториями трасологического и химического анализов, находился в самом конце коридора. Когда я вошла, Джони сидела за черным столом, прильнув к окуляру стереоскопического микроскопа. Рядом лежал блокнот, страницы которого были испещрены аккуратными записями.

— Не вовремя? — осведомилась я.

— Вовремя не бывает, — ответила она, обернувшись через плечо.

Я пододвинула стул.

Джони — миниатюрная молодая женщина с черными короткими волосами и широко расставленными темными глазами — училась по вечерам и успевала воспитывать двух детишек. Она выглядела вечно усталой и слегка растрепанной. С другой стороны, то же можно было сказать и о других экспертах, включая меня.

— Как дела по убийству Берилл Мэдисон? Что-нибудь нашла?

— Больше, чем хотелось бы. — Она пролистала блокнот. — Кошмарное дело.

Я не удивилась, потому что сама отправила в лабораторию гору конвертов и пакетов с уликами. Окровавленное тело Берилл собирало на себя мусор, как липучка для мух. Особую трудность для исследования представляли волокна и нити, поскольку их требовалось сначала очистить и только потом класть под микроскоп. Каждый предмет опускали в отдельный контейнер, наполненный мыльным раствором, а уже потом сам контейнер ставили в ультразвуковую ванну.