Повсюду валялись газеты, разрозненная обувь и пивные банки. Сыроватый воздух отдавал плесенью.

— Как Берилл узнала, что вы сдаете комнату? — спросила я, усаживаясь на диване.

— В «Луи», — ответил Пи-Джей, включая две или три лампы. — Поначалу она остановилась в «Оушн ки», приличном отеле в центре, но быстро сообразила, во что ей это выльется, если она задержится здесь на месяц-другой. — Он уселся в кресло. — А разговорились мы с ней на третий или четвертый раз. Берилл приходила на ланч. Заказывала только салат и садилась в сторонке. Сидит, смотрит на море. Она тогда еще ничего не писала. Все это было немного странно. Мы ведь обычно только и делаем, что болтаем, а тут… В общем, в тот день она подошла к бару, облокотилась на перила и… все. Время идет, она стоит, смотрит вдаль. Наверное, мне стало ее жалко.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Может быть, потому, что вид у нее был уж больно потерянный. Невеселый. В общем, я с ней заговорил. Попробовал. С ней это было нелегко.

— Да, открытой ее не назовешь, — согласилась я.

— Начал я с простого, задал пару обычных вопросов: «Откуда приехали? Впервые у нас или уже бывали?» Иногда она отвечала, иногда нет. В общем, она меня вроде как и не замечала. Сам не знаю, но что-то меня удержало возле нее. Спросил, что бы она хотела выпить. Ну и потихоньку дело тронулось. То есть я ее зацепил. Угостил кое-чем из наших фирменных напитков. Для начала «Короной» с лаймом. Ей жутко понравилось. Потом «Барбанкур» попробовала. Тот, что и вы сегодня. Это уже настоящая вещь. В общем, она вроде как оттаяла.

— Не сомневаюсь.

Пи-Джей улыбнулся:

— Ну да, вы-то в этом деле толк знаете. Я нарочно смешал покрепче. Поболтали мы о том о сем, а потом она спросила, где здесь можно снять комнату. Ну, я и сказал, что комната у меня у самого есть, и пригласил ее посмотреть. Заходите, говорю, попозже, если захотите. Было воскресенье, а в воскресенье я всегда рано заканчиваю.

— И что же, пришла?

— Я и сам удивился. Не думал, что появится. А она пришла. Сама нашла, никого не спрашивала. К тому времени и Уолт вернулся. Он обычно задерживается допоздна, все торгует. Сели мы втроем и так душевно поболтали… Потом сводили ее в Старый город. А закончили у «Неряхи Джо». Она же писательница, так что слушать ее было одно удовольствие. Про Хемингуэя могла говорить часами. Умница, я вам так скажу.

— Уолт продавал серебро, верно? На Мэллори-сквер.

— А вы откуда знаете? — изумился Пи-Джей.

— Из писем Берилл, — напомнила я.

Он вдруг как-то сразу погрустнел.

— Еще она упоминала про «Неряху Джо». По-моему, Берилл очень к вам привязалась. К вам и к Уолту.

— Да, мы тогда были неразлучны. — Он поднял с пола журнал и бросил его на столик.

— Вы двое были, наверное, ее единственными друзьями.

— Берилл особенная.