— Можно вас кое о чем спросить? — осведомилась я.

— Вы уже спросили, мэм.

Я улыбнулась:

— Верно. Спросила. И хочу спросить еще кое о чем. Вы давно здесь работаете?

— Пятый год. — Он взял полотенце и принялся полировать стойку."

"— Тогда вы должны знать молодую женщину, называвшуюся именем Стро. — Судя по письмам, свое настоящее имя Берилл здесь не упоминала.

— Стро? — Он нахмурился.

— Так она себя называла. Светловолосая, изящная, хорошенькая. В конце лета она приходила сюда едва ли не каждый вечер. Сидела за столиком на террасе и писала.

Бармен поднял голову и в упор посмотрел на меня:

— Она вам кто? Подруга?

— Она мой пациент. — Врать не хотелось, так что пришлось ограничиться полуправдой.

— Вот как? — Густые брови полезли вверх. — Пациент? А вы ее врач?

— Именно так.

— Что ж, теперь ей от вас толку мало, док. Уж извините. — Бармен опустился на стул, откинулся на спинку, но книжку не взял — выжидал.

— Понимаю. Я знаю, что она умерла.

— Да, должен признаться, новость не из приятных. Пару недель назад к нам сюда привалили копы. Со всем своим набором инструментов. Так вот, док, я скажу вам то же, что сказали им мои знакомые: здесь никто понятия не имеет, что с ней случилось. Тихая, спокойная была… настоящая леди. Сидела обычно вон там. — Он указал на столик почти рядом с тем, за которым только что сидела я. — Сидела, никому не мешала, занималась своим делом.

— Вы с ней познакомились?

— Конечно. — Он пожал плечами. — Иногда вместе выпивали. Она предпочитала «Корону» с лаймом. Но я бы не сказал, что кто-то сошелся с ней близко. В том смысле, что вряд ли кто-то даже знает, откуда она приехала, кроме того, что откуда-то с севера.

— Ричмонд, Вирджиния.

— Знаете, — продолжал бородач, — сюда ведь многие приезжают. Такое уж это место, Ки-Уэст. Живи сам и давай жить другим — такой здесь порядок. Много художников, артистов. Из тех, у кого что-то не заладилось. Стро ничем не отличалась от большинства других — да вот только большинство других такой смертью не умирают. — Он почесал бороду и покачал головой. — Да, верится с трудом. Как подумаешь, так не по себе становится.

Я закурила.

— На многие вопросы ответов так и нет.

— Точно. Например, какого черта вы курите? Уж доктора-то вроде бы должны знать, а?

— Отвратительная, вредная привычка. Да, знаю. А еще я люблю выпить. Как насчет рома с тоником? «Барбанкур» с лимоном, пожалуйста.

— Четырех— или восьмилетний? Вам какой? — Он явно проверял уровень моей компетентности.

— Двадцатипятилетний, если найдется.

— Нет. Такой только на островах сыщется. Мягкий… м-м-м… слезу вышибает.

— Тогда самый лучший из того, что у вас есть.

Бородач ткнул пальцем в знакомую янтарную бутылку с пятью звездочками на этикетке. Ром «Барбанкур» пятнадцатилетней выдержки.