Тонкие черты, высокие скулы, ясные серые глаза — все осталось прежним, и только на висках проступила седина.

Мой взгляд скользнул на кружащийся в стакане кусочек льда.

— Так ты работаешь в какой-то чикагской фирме?

Он откинулся на спинку стула, поднял голову и кивнул.

— Занимаюсь апелляциями, иногда выступаю в суде. Некоторое время назад случайно наткнулся на Дайснера. От него и узнал, что ты в Ричмонде.

Дайснер занимал в Чикаго должность главного судмедэксперта. Мы встречались на нескольких конференциях и даже работали в каком-то комитете. Он ни разу не упомянул, что знает Марка Джеймса. Откуда Дайснеру стало известно о нашем давнем знакомстве, для меня было загадкой.

Словно прочитав мои мысли, Марк объяснил:

— Я как-то рассказал ему, что знаю тебя по Школе права, и теперь он сам при случае всегда старается уколоть меня этим.

В это я могла поверить. Дайснер не отличался деликатностью, был агрессивен, как молодой козел, и не питал симпатии к адвокатам. Некоторые из его реплик и выходок в зале суда даже стали легендами.

— Как и большинство судмедэкспертов, Дайснер был склонен принимать сторону обвинения, и каждый, кто представляет убийцу, по его мнению, был плохим парнем. Он частенько разыскивает меня только для того, чтобы поведать о твоей очередной публикации или каком-нибудь жутком деле с твоим участием. Доктор Скарпетта. Знаменитая доктор Скарпетта. — Марк рассмеялся, но глаза его остались серьезными."

"— Несправедливо говорить, что мы, судмедэксперты, всегда принимаем сторону обвинения, — ответила я. — Такое впечатление создается из-за того, что, когда улики на стороне защищающей стороны, дело просто не доходит до суда.

— Кей, я и сам все прекрасно знаю, — заметил он с легкой досадой, как человек, чью шутку просто не поняли. — Мне ясна твоя позиция. И на твоем месте я бы тоже стремился к тому, чтобы посадить всех этих ублюдков на горячую сковороду и отправить в пекло.

— Да, Марк, тебе ясна моя позиция, — начала я и остановилась.

Боже, все тот же старый спор. Невероятно. Мы пробыли вместе меньше пятнадцати минут, а уже схватились из-за того, из-за чего когда-то разошлись. Именно в этом вопросе нам никогда не удавалось достичь согласия. К тому времени когда мы познакомились в Джорджтаунской школе права, я уже была доктором медицины и вдоволь насмотрелась на темную сторону жизни, видела жестокость и трагедии невинных. Я своими руками прикасалась к окровавленным останкам. Для Марка же, блестящего выпускника престижного университета ассоциации «Лиги плюща», наихудшим преступником был тот, кто поцарапал гвоздем крыло его «ягуара». Адвокатом он собирался стать только потому, что адвокатами были его отец и дед. Я была католичкой — Марк протестантом.