Соус на основе чили остается на ее губах, и я хочу слизать его, чтобы гореть вместе с ней. Но пока не могу обнаглеть до такой степени.

— Запей вином, — подсказываю я. Послушная. Отпивает вина. Улыбается. — Хочешь еще? — протягиваю вилку.

— О, нет, — качает головой, отпивая еще вина, пытаясь сбить послевкусие чили. Мы наедине в небольшой комнате, сидим друг напротив друга, и мне так много хочется себе позволить… Неуемная фантазия подбрасывает все новые и новые картинки того, что я могу здесь с ней сделать. На диване, на столе и даже возле этого панорамного окна. Оттого меня каждые несколько минут кидает в жар.

Но я делаю это только мысленно, сжирая королеву глазами. Она хоть и улыбается, но где-то далеко, не со мной. Глаза потухшие, усталые. Ее жизненное разочарование совпало с моим праздником. И все это устроил я. Нет, совести у меня нет. Но чувствую себя мудаком. Приятнее, когда женщина сама тянется к тебе, а не когда я ее подтолкнул.

— Снега в этом году много, и это только начало зимы, — произносит она, посматривая в окно.

— Да… — впервые теряюсь рядом с женщиной. Больше зависаю на ее образе. Что бы она ни сделала, мне нравится смотреть, изучать, впитывать в себя каждый ее жест.

Кристина нанизывает на вилку гребешок, приоткрывает губы, съедая его, а я сглатываю, пытаясь обуздать свою жажду по этой женщине.

— Взгляд у тебя… — не договаривает, запивая слова вином.

— Какой?

— Такой… — задумывается, подбирая слова. — Плотоядный. Словно между нами уже все было, и ты транслируешь это мне. Горящий взгляд, как у хищника.

— Да? Я так смотрю?

— Так, — снова улыбается. А я за одну ее улыбку готов свернуть горы. Все что угодно, лишь бы смотрела только на меня и дарила не печальную улыбку, как сейчас, а тоже горящую.

Мне. Для меня. И обо мне.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку дивана, дышу.

— Вот скажи мне, Максим. — Открываю глаза, смотрю на нее. — Ты хоть и молодой, но мужчина.

— Звучит не очень. Молодость мешает мне быть мужчиной? — ухмыляюсь. Курить хочется. С ней рядом я всегда на взводе. Сердце уже давно живёт в ускоренном ритме. Это вообще когда-нибудь пройдет?

— Нет, я не это имела в виду.

— Продолжай.

— Вот скажи мне… Может, я, как женщина, многое вижу неправильно? Как можно вот так обманывать, предавать, изменять и так искусно лгать, смотря в глаза? Так просто, словно в порядке вещей.

Прикасаться ко мне, жить прежней жизнью, а на самом деле… — недоговаривает. — Как так можно? Я бы не смогла, меня бы совесть съела, сожрало чувство вины. У мужчин все иначе?"

"— Я не был в такой ситуации. Но… — задумываюсь. Я бы мог сейчас напеть ей, что не такой и никогда бы так не поступил. Только это дешевый подкат. Она хочет честность, лжи ей и так достаточно. — Смотря какую цель преследует твой муж.