Ни в какую не соглашалась, что заслужила все это.

В горле пересохло. Взглянув на кулер, я поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги онемели от долгого сидения. Руки дрожали, пока наливала воду. Я выпила её залпом, но жажда не уходила. Хотела налить ещё, как вдруг замерла… Сглотнула, ощутив внезапное головокружение. В следующую секунду в глазах и вовсе потемнело.

Стаканчик выпал из рук, ударившись о пол с тихим шлепком. Я еле успела рухнуть на стул, вцепившись в край стола, чтобы не упасть. Дыхание сбилось, сердце колотилось, как сумасшедшее. Это была не просто усталость – последние дни я почти не спала, не ела, жила на нервах, и теперь тело сдавалось.

Слёзы хлынули сами собой. Я буквально услышала, как внутри что-то оборвалось – тонкая нить, которая держала меня всё это время. Зажав рот ладонью, пыталась заглушить всхлипы, но они рвались наружу, как птицы из клетки. И только звук открывшейся двери заставил резко затихнуть."

"Я тут же принялась торопливо вытирать лицо рукавом. Не хотела, чтобы кто-то видел меня такой жалкой... Пусть эти безопасники и оперативники делают что хотят, я ни в чем не виновата! Между теми тяжелые шаги, стучавшие по полу, начали приближаться и обогнули стол. Я опустила голову, все ещё вытирая мокрые глаза, поэтому до последнего не видела, кто замер возле стула напротив. А когда, наконец, подняла взгляд, кровь отхлынула от лица…

В кабинете со мной находился генеральный директор компании.

47

Присутствие Романа заполнило комнату, как тень от надвигающейся бури. Его тёмный костюм, идеально выглаженный, контрастировал с тусклым светом комнаты, а взгляд – спокойный, но тяжелый – был сосредоточен на мне. Я замерла, всё ещё сжимая мокрый рукав, которым вытирала слёзы. Сердце колотилось так громко, что, казалось, мужчина мог его услышать. Почему он здесь? Почему вдруг вспомнил обо мне?.. В любом случае, вместо облегчения я почувствовала, как внутри растёт холодная, жгучая обида.

Радов молча опустился на стул напротив, откинулся на спинке. Его движения были размеренными, как у человека, который привык держать всё под контролем. Но я заметила, как напряглись его скулы и как на миг дрогнул уголок рта. Он переживал или я хотела так думать?

– Мне передали, что ты готова обсудить со мной какую-то важную информацию, – спокойным голосом сообщил Роман. – Я слушаю тебя.

В груди тяжелым комом свернулось разочарование. Ах, вот оно что…

– Спасибо, Роман Давидович, – сказала хрипло, и в моём голосе скользнула горькая ирония, – что пришли, и… оторвались от важных дел. Я вообще-то ждала оперативников, поэтому немного растеряна…

Я была так напряжена, что с трудом контролировала голос и колкости. Но Радов, казалось, совсем не реагировал на это. Невозмутимое, каменное лицо.