Бритоголовый мужчина с тяжёлым взглядом, к которому коллеги обращались Сергей Викторович, допрашивал меня, будто я была главным подозреваемым в шпионском заговоре! Он спрашивал, как я познакомилась с Ольгой Валерьевной, какие у нас были отношения на работе, как часто мы виделись вне офиса – задавал это так, будто встречи доказанный факт, а не его домыслы. Потом перешёл к корейской сделке: что я о ней знала, встречалась ли с партнёрами, даже бывала ли в Сеуле?

Вопросы звучали нелогично, но я быстро поняла: это не про логику. Это психологическая атака, чтобы поймать меня на оговорке, сбить с толку и заставить выдать себя.

Сергей Викторович мастерски играл на нервах. Он то повышал голос, отчего я вздрагивала, то переходил на почти отеческий тон, словно уговаривал ребёнка признаться в шалости. Его глаза, серые и холодные, не отрывались от моего лица, выискивая малейший намёк на ложь. Второй безопасник – азиат, молчал, но его присутствие давило не меньше. Он медленно расхаживал по кабинету, и каждый раз, когда его шаги замедлялись за моей спиной, я невольно напрягалась, будто ожидая удара… Хоть и знала, что это лишь мои фантазии, подпитанные страхом. Их слаженная тактика работала: я чувствовала себя загнанным зверем, окружённым со всех сторон.

Они даже к моей несчастной флешке придрались! Ждали, пока я сама признаюсь, что на ней, вместо того, чтобы взять и просто посмотреть. Как будто там могла быть какая-то разоблачительная информация. На деле же оказались студенческие фотографии и абсолютно неважные файлы."

"Особое внимание Сергей Викторович уделял моей встрече с Ольгой Валерьевной. Он чувствовал, что я недоговариваю, и цеплялся за это, как акула за кровь. Я стояла на своём: это была неформальная встреча, мы говорили о личном, о жизни, а не о работе. Я не могла выдать, что Ольга рассказала про «ТехноГранд» и предателя в компании – она ведь предупреждала, чтобы я молчала. И я молчала, боясь, что правда окончательно сделает меня соучастницей в их глазах.

– Понимаю, Ковалёва могла ввести вас в заблуждение, – сказал Сергей Викторович, наклоняясь ближе. Его голос был мягким, но в нём сквозила угроза. – Поэтому вы её покрываете.

– Я не покрываю, – возразила я, чувствуя, как горло сжимается. Слёзы подступали, но я смаргивала их, стиснув зубы, и в сотый раз отвечала: – Я просто хотела узнать, как она! Ольга Валерьевна не виновата, и я…

– Не виновата? – резко перебил Олег Игоревич. Его голос резанул, как хлыст. – Вы теперь её адвокат?

Я молча уставилась на потёртую поверхность стола. Просто не представляла, как объяснить, почему Ковалева была со мной так откровенна… Любой шаг казался ошибочным. Я цеплялась за единственную мысль, что не сделала ничего против Романа.