– Ни хрена тому порезу не сделается, – сердилась Динка. – Так, все, я хочу есть. Вот прямо сейчас. И услышать, как этот урод попал к нам прямо в дом.

– Ладно, – тяжко вздохнув, сдался Влад. – Идем уж, что с тобой делать.

– Мой прокол и косяк, Владислав Олегович, – повинился Гусаров, предваряя повествование о противозаконных деяниях Виктора. – Расслабились мы тут на природе, на выселках своих. Не просчитал я эту падаль до конца. Когда он выходит с зоны, мы знали. Встретили его, вели до Москвы. Своего интереса к Дине Константиновне он никак не выказал, просто начал новую жизнь, устроился работать, нервозности никакой не проявлял. Мои ребята подержали его плотно пару месяцев, и я принял решение, что при любых раскладах он до Дины Константиновны не дотянется. Виноват, пропустили мы момент, как он сюда попал. Надо все-таки будет опознавание лиц на въезде ставить. Надо. Народу все больше и больше.

– Надо – ставь, – оборвал его покаянную речь Гарандин. – Ты лучше поведай, как он вообще сюда попал.

Как попал, как попал. А так и попал Виктор Дерюгин в дом Гарандиных – хитро, с выдумкой, путем преступных деяний.

Как любой подонок и мразь, Дерюгин обвинял всех вокруг в том, что он стал мразью, и в том, что он совершил: «Это не я ее избивал, она сама напрашивалась и провоцировала меня. Это не я виноват в том, что сел за убийство жены в тюрьму, это ее подруга виновата в том, что я попал в тюрьму. Аж на четырнадцать лет!»

Все эти годы, проведенные в заключении, его поддерживала и питала не теряющая градуса накала жажда мести. Он мечтал, тысячи раз прокручивая в голове картины одна другой краше и слаще, до дрожи в паху, как осуществит свою месть Дине. Больше всего ему нравился вариант с похищением; убить – это что, это легко и просто, а вот растянуть удовольствие, смакуя каждое мгновение ее мучений, страхов, унижений и агонии – вот именно то, что грезилось ему ночами, доводя почти до оргазмического удовольствия. Это то, что полностью удовлетворит его потребность в мести.

Но на пути к сладкому наслаждению встали труднопреодолимые препятствия. Понятное дело, что Интернет есть и на зоне, как его ни запрещай, но есть. И из него Дерюгин узнал, что Дина стала человеком достаточно известным и даже влиятельным в определенных кругах, это во-первых. А во-вторых, настолько странно и почти невозможно, но ни сама Дина, ни члены ее семьи, даже дети – что вообще уже за гранью понимания – не состояли в соцсетях, и накопать какую-нибудь полезную информацию, что-нибудь, за что можно было бы зацепиться, чтобы разработать какой-то первичный план, было весьма непросто.

Значит, требовался иной путь и иной план. И изощренный ум бывшего мента этот план придумал и начал приводить в действие поэтапно, задолго до окончания срока заключения.