С наслаждением. Аж дышать сразу становится легче.

– Корм для котов, да?"

"– Да, именно! На обратной дороге заеду в супермаркет и куплю для тебя пару пачек. Ладно, – вздыхаю. – Пусть у нас обоих сегодня будет день вседозволенности. Я напьюсь, ты наешься всякой дряни. А завтра продолжим трудиться. Состыкуемся вечером, как согрешим. Если Измайлов и Асадов начнут обижать и издеваться, звони. Вернусь и всех разгоню. А потом поеду к Патрику и вот здесь, – показываю на левое плечо, – попрошу набить себе изображение Халка. Как думаешь, мне пойдет?

Эрик улыбается еще шире. Отрицательно качает головой.

Высказав все, что накопилось, собираюсь уйти, но везунчик вдруг берет меня за руку и сажает к себе на колени. Я тут же вскакиваю как ошпаренная.

– Ты что делаешь? Добиваешься моей смерти? Тебе рано еще такие нагрузки!

– Сядь, пожалуйста, обратно. Мне не больно. – Эрик снова начинает выразительно хмуриться.

В этом он определенно преуспел. Залом между бровями такой глубокий, что, похоже, придется обращаться к пластическому хирургу, чтобы его убрать.

– Потому что ты выпил недавно обезболивающее, – говорю я.

– Вернись на колени, – спокойно, но жестко повторяет он свою просьбу. – К тому же я сейчас в корсете.

Размышляю с полминуты, а затем сажусь обратно, не переставая наблюдать за красивым, но измученным лицом везунчика. Тоже устал. Это заметно. Глажу короткий ежик его волос, ощущая, как по венам растекается нежность. Целую в колючую щеку.

– Самое сложное позади, – тихо произносит Эрик, утыкаясь лицом в мою шею. – Это остаточные явления. Через пару дней закончу глотать часть колес и более-менее вернемся к прежнему образу жизни. Потерпи еще немного, Рин.

Будь моя воля – выкинула бы всю его аптечку в мусорку.

– К прежнему? Ты о чем?

– О том. – Он лезет руками под домашнее платье, целует за ухом, вызывая рой мурашек. – Думаешь, навсегда сверху останешься и будешь безнаказанно зубоскалить? Я в режиме экономии сил, но еще чуть-чуть, и берегись. Оторвусь за месяцы жестокого деспотизма. Возмущаться по другому поводу начнешь.

Везунчик обнимает и глубоко целует. Жадно. Напористо. На смену нежности приходят другие чувства, жаркие, обжигающие... Ну да, в движениях у Эрика есть ограничения, как и в позах, но с сексом у нас проблем нет. На этом и выезжаем в особо напряженные моменты. Везунчик такое умеет вытворять  языком во рту, а иногда и ниже... Это нечто.

Эрик прижимает меня к себе, шумно дышит, уже знаю, чем сейчас все закончится: мы отправимся в спальню. Но стук во входную дверь рушит планы. Я дергаюсь в руках везунчика, цепляясь пальцами за широкие плечи.

– Похоже, ребята пришли…

Эрик неотрывно смотрит на мой влажный рот и не выпускает из объятий, пока стук не повторяется.

Я слезаю с колен Эрика и иду открывать дверь.