Знаю, что брат тут же наберет Эрика после подобных заявлений, и в глубине души надеюсь, что везунчик все-таки задумается, что не прав, приедет поговорить, скажет, что ляжет в больницу. Хотя бы на обследование. Как бы не так! От Багдасарова по-прежнему ни звонка, ни сообщения. Зато утром приезжает брат и пытается выяснить, что произошло и почему я изменила свое решение. Понимаю, кто его подослал, и еще сильнее из-за этого злюсь. Какой же Эрик эгоист! Ненавижу!

Даня уезжает, и я рассчитываю, что он только Багдасарову обозначит мою позицию, но, видимо, я была слишком убедительна и слегка перестаралась. Оказывается, после нашего разговора брат позвонил Алексею Борисовичу, а тот, в свою очередь, – Иману, поставив меня тем самым в глупое положение, ведь замуж за Ибрагимова я не собираюсь, этот шаг был просто коварной уловкой.

Однако чуть позже до меня доходит, кто дал брату такие установки. Эрик хочет посмотреть, как далеко я смогу зайти в своем шантаже? Далеко! У Багдасарова волосы на голове зашевелятся от моего воинственного настроя. Может, тогда появится желание назвать хоть одну причину своего категоричного отказа ложиться на операционный стол, чтобы остаток жизни я не винила себя в инвалидности Эрика или его смерти.

40 глава

Сильные и независимые женщины не плачут по ночам на кухне в одиночестве. Но это не про меня. Третий час ночи, я одна в квартире и умываюсь ручьями слез, кляня везунчика на чем свет стоит. Стоило бы, конечно, начать с себя, ведь первая к нему подошла тем вечером в клубе. Вот и реву теперь, потому что этот сволочь ни разу не позвонил за семь дней, не говоря уже о том, чтобы приехать. Ну что за принципиальность такая, а? Ян звонил, Даня звонил, даже Залина чиркнула короткое сообщение, что огребла за самодеятельность и просит прощения за нашу размолвку с Багдасаровым. А сам гад молчит. Какие мы гордые! Но я еще хуже."

"Набираю тетю Альбину и сообщаю, что прилечу на днях. Хотя и не уверена, что поступаю правильно: у отца впереди суды. Но его вид за решеткой может окончательно меня сломать. Если он на себе крест поставил, то я не хочу остаток жизни провести в кабинете у психолога. Лучше уехать подальше от этого кошмара и нового стресса.

До утра занимаюсь тем, что делаю в редакторе приглашение на нашу свадьбу с Ибрагимовым и отправляю его везунчику. Господи, ну как меня угораздило в него влюбиться и почему это так больно? Неужели Эрику сложно согласиться на обследование и операцию? Если бы он попросил меня родить ему ребенка, то не услышал бы: «Нет, не хочу». А это, на секундочку, девять месяцев беременности и ответственность на всю жизнь! Не какие-то полгода реабилитации. Вдогонку приглашению хочу отправить значок разбитого сердца. Но тут же его стираю. Хватит и картинки.

Просыпаюсь с чугунной головой.