И переведи 501-го на другой канал, — предложил я.

— Поддерживаю, — сказал Шохин и включил вторую станцию, предварительно сменив на ней канал. — 501-й, вам на 7 канал переход.

— 501-й понял, — ответил Могилкин.

Пока я ждал выхода на связь со мной Могилкина, атмосфера в «аквариуме» КДП накалялась. И это не только из-за вышедшего солнца и жара от работающих блоков аппаратуры.

Динамики на командно-диспетчерском пункте продолжали разрываться от постоянных докладов. Экран диспетчерского радиолокатора был весь в метках от самолётов, которые слетались в Хмеймим после выполнения боевой задачи.

Руководитель ближней зоны только и успевал давать экипажам команды по порядку захода на посадку.

— 354-й, вам заход «рубежа». Занимайте 1000.

— Артек, 354-й, мне выработка нужна. Минут 10, — докладывал экипаж.

— Вас понял. На маяк 2100. 367-й, вам заход с круга 600.

— 367-й, у меня топлива много. Разрешите «с рубежа», а далее с проходом.

— 367-й, разрешил 1000, — ответил руководитель ближней зоны.

— 345-й, у меня мало топлива. Я готов с круга зайти.

— 345-й, вас понял. Вам курс к третьему развороту. Снижение 600.

— 378-й, а у меня уже 2700 остаток. Я слева от тебя 345-й.

— Тогда, 378-й, вам к третьему 600. 345-й, вам пока на курс 270°, — не останавливался руководитель ближней зоны.

И все эти фразы прозвучали меньше чем за полминуты.

— 501-й, Артеку, — запросил я Могилкина.

— Да… ответил… Иду на 500 метрах.

— Понял, — ответил я.

Тут же услышав эту информацию, руководитель ближней зоны начал растаскивать самолёты в разные стороны.

— Подборщики где? Живее. АТО ответь руководителю! Пожарку и команду техпомощи в готовность. У нас борт с отказом, — продолжал Шохин руководить службами на лётном поле.

Шум невероятный. Каждое слово и команда что-то означают и необходимы для общего процесса управления полётами.

— Володя, что там? Какой расход? Все сработали или нет, — спросил Каргин Шохина.

— Не до бомб сейчас, — ответил ему Шохин.

— Что у нас с 501-м? — поинтересовался Каргин.

— Он в азимуте 30 на удалении 25. Идёт на точку.

Сейчас у Могилкина однозначно есть правое скольжение и его начинает сносить.

— На отклонение педалей не реагирует вертолёт.

— Понял. Скорость 150 сделай, — подсказал я Могилкину.

Тут ко мне подошёл Каргин.

— Ну что там? Когда посадка у него будет?

— Виктор Викторович, не будем загадывать. Так что не отвлекайте, — тихо сказал я, стянув с себя верхнюю часть комбинезона.

Прошло несколько секунд, и я обнаружил метку Могилкина на индикаторе.

— Азимут 35, удаление 20, — показал мне его руководитель ближней зоны.

— Установил 150, — выдохнул в эфир Могилкин.

— Крен держи 5–7°. Так скольжение будет минимальным.

— По… понял, — ответил молодой лётчик.