Но пока, слава богу, не голодаю.

Так и двигаюсь. С утра доедаю, что не съел с вечера, – и в путь. Как солнце встанет в зенит – привал и лёгкий перекус, а ближе к вечеру начинаю приглядывать место для ночёвки: каверну какую-нибудь в склоне холма, несколько больших камней, лежащих рядом, береговую промоину… Не то чтобы это было реальной защитой, а так… скорее для психологического комфорта.

На берегах не как в небе, но тоже жизнь кипела. Лисы, мелкие шакалы, хорьки, ласки – это только кого я сумел опознать – постоянно шмыгали вдоль берега в надежде на зазевавшуюся уточку.

Несколько раз невдалеке видел мелких то ли косуль, то ли коз. Зайцы и всевозможные суслики так вообще чуть ли не под ногами бегали. Можно, конечно, при желании кого-нибудь и добыть, но пока нет такой необходимости. В реке тоже животная движуха. Из всех виденных мной сумел опознать бобра, ондатру и нутрию. Последнюю едал. Очень даже неплохое мясо!

Но главное, пока не видел ни одного серьёзного хищника. В принципе, понятно, воды сейчас везде много, но вот когда лесостепь подвысохнет и травоядные потянутся на водопой к реке… тогда за ними придут и «серьёзные товарищи».

В какой-то мере мне очень повезло со временем попадания, но расслабляться не стоило. Я и не расслаблялся и… гиен заметил вовремя!

Их подвёл инстинкт, а меня спасло человеческое зрение!

Гиены сделали всё правильно. Ветер дул мне в спину, и поэтому две из них залегли впереди, а ещё две – на склоне холма сбоку. Был бы я какой-нибудь газелью, то, как только поравнялся бы с засадой на холме, гиены кинулись бы в атаку – одна на газель, другая – отрезая путь назад. И конечно, газель рванула бы прямо и… нарвалась бы на сидящих в засаде, а там… у кого больше удача.

Зрение человека работает не как у травоядных. Как у всех млекопитающих хищников, оно бинокулярное. Гиены со своим окрасом идеально маскируются среди камней и прошлогодней травы. У газели не было бы шансов их разглядеть – увы, такова особенность их зрения…

Я мерно толкал велосипед, стараясь не наехать колесом на какой-нибудь острый камень, и посматривал по сторонам, скоро нужно останавливаться на ночлег. Вдруг моё внимание привлекла небольшая стайка мелких птах, летевшая низко вдоль склона, и вдруг резко взмыла вверх.

Я остановился и, сняв рюкзак, внимательно присмотрелся к тому месту. От меня до него было метров пятьдесят наискосок. Вроде ничего, всё нормально и… словно фотография проявилась: в один миг я разглядел и напряжённые силуэты, и внимательные злые глаза, и торчащие белые клыки. Несколько тягучих секунд мы, казалось, смотрели друг другу в душу, а потом, видимо поняв, что добыча их заметила, гиены бросились ко мне. А я, схватив Прелесть, кинулся к реке.