Самоуверенность фельдмаршала бесила, только штабная жизнь учит многому, в том числе и шевелить мозгами. О переговорах с фрошерами Бруно перед Фельсенбургом, ясное дело, не отчитывался, а поговорить без свидетелей со «львами» не вышло, но слов маршала Лэкдеми Руппи не забыл. «Полковник Фельсенбург, желаю вам завтра всей отпущенной вам удачи…» Удачи! Всей, которая наскребется, и на вот этот самый день…

Самой большой сегодняшней удачей стала бы свара, обрывающая любую возможность для лобызаний с китовниками, не понимать этого старый бык не может… Руперт хлебнул холодного воздуха, полюбовался вылетевшим изо рта облачком пара и вернулся, дабы услышать, что в сравнении с прошлым годом следует уменьшить число графинов можжевеловой, но увеличить количество прохладительного.

Буфетчик сделал пометку в специальном журнале, и командующий перешел к сервировке.

Обсуждение салфеток, столового серебра и размеров порций продолжалось, но это было чистой воды враньем. Бутафорией это было! Под Эзелхардом, пока не появилась возможность удрать, Бруно лез из кожи вон, чтобы предотвратить предательство, а что сегодня? Переместить несколько полков, отслужить молебен и сварить глинтвейн? И зачем держать при себе Фельсенбурга, когда форт на Вирстене? День начальника охраны господина командующего начинается с инспекции разъездов, а тут даже сменить белье и побриться не отпустили, пригнали штабного цирюльника.

Что внук бабушки Элизы разболтает обслуге о поездке на переговоры, Бруно не боится, об утренних докладах папаши Симона не знает, остаются «львы», которые могут сказать что-нибудь не то, и хорошо подстроенная «случайность».

– Господин фельдмаршал, – Мики вклинился в разговор о подаче заливного, – срочный курьер.

Слово «Одинокий лебедь».

– Выйдите, – велел Бруно, и отсутствие «Вот как?» окончательно убедило Руппи, что дело нечисто. – Все, кроме фок Фельсенбурга.

3"

"Турагис почти не пил и при этом был откровенно пьян удавшимся «парадиком» и тем, что корпус старик уже считал своим. Подрастерявшийся от напористого до чудовищности чужого счастья Карло промешкал с объяснениями, а потом плотину прорвало. Не знай маршал о разбойниках и о том, что радоваться стратегу от силы два дня, он бы в грохочущий поток все же нырнул.

Во избежание осложнений с Паоной, которую кто-нибудь да озаботился бы поставить в известность о союзе временного Прибожественного с кощунником. Грядущие облавы и рапорт об уничтожении виновных в гибели легата лишали доносчиков яда, и Капрас почти спокойно слушал, как Сервиллий Турагис силами почти не обстрелянного корпуса и своих «конюхов» отбрасывает язычников от столицы, а потом топит в бассейне Восьми Павлинов «шелудивых недопесков».