Как бы сложилась моя судьба, если бы не её вот эта самая забота?

А теперь добрая нянька жила с нами. Как и Тео. И да, у нас появился свой дом. В очень приятном местечке в пригороде Парижа.

Поль присмотрел его ещё тогда, год назад, когда всё наше столичное производство только налаживалось, перед самым отъездом в родительский дом с новостью о нашей помолвке.

Имение, да и сам дом по местным меркам были не велики. Чуть больше, чем у тётушки Иветт. Я влюбилась в это тихое, уютное, можно сказать, захолустье с первого взгляда. Многое требовало переделки и даже перестройки, но здесь уже был развитый, довольно-таки ухоженный плодовый сад, по весне взрывающийся бело-розовой ароматной пеной, очень удачно организованное пространство — без тесного нагромождения построек — вроде всё, что надо — было, но как-то совсем не мешало ни друг другу, ни «чувству воздуха» обитателям имения. (Не знаю, как сказать по-другому.)

Боже, я не могла дождаться, когда все работы будут закончены и мы, наконец, въедем в собственные стены. С какой трепетностью и наслаждением я вила это наше гнездо. Каждая дощечка и тряпочка, каждый камешек и кустик — знакомы мне, что называется «в лицо».

Ко всему растущему и цветущему уже приложила свои волшебные руки тётушка Иветт, которая регулярно приезжает погостить. Для неё это «непаханое поле» оказалось новой интересной задачкой, которую она при поддержке садовника и пары крепких парней, нанятых для этой цели, с великим азартом и энтузиазмом решала.

С самого начала радовало то, что дом не был тесным. Без суетного нагромождения мелких комнатёнок и каморок, но с просторным холлом, уютной спальней, чудесной детской для брата, солнечным кабинетом, в котором мы с Полем в бурных спорах обсуждали планы покорения мира…"

"— А вот здесь мы сделаем лужайку, купим для Тео пони и будет у него отличный друг. — обняв меня за плечи, в первый раз притащив на это место, мечтательно рассказывал мой лорд.

Друг у брата и в самом деле появился. Только не пони, а здоровый чёрный, как гуталин, собакен. Которого мальчишка сам же и притащил в дом, подобрав неизвестно где на улице. Барбос оказался необыкновенно ласковым добряком и отличался странной неуёмной страстью к сладкому. За что и был прозван Кексом.

Спаситель-Тео был возведён Кексом в ранг божества и охранялся, как самое великое сокровище вселенной. Хулиганистая неразлучная парочка всё возможное время проводила вместе — спали, играли, купались… Даже во время занятий, которые теперь для юного баронета были организованы в системное обучение, могучий пёс мирно дремал у его ног. Разве только из миски одной не ели.