Из повторно рассеченной губы текла кровь по подбородку.

— Мама, иди в комнату, — бросила я ей тихо, пока отчим в новом порыве кухонного боксера, поправлял резинку синих трико на пузе.

— Покомандуй мне ещё, — выплюнула она ядовито и попыталась разгладить взлохмаченные клочки волос на голове той же ладонью, которой только что стёрла кровь со своего подбородка.

— Ты как с матерью разговариваешь, а? — включился поборник морали в лице отчима.

— И ты тоже иди спать, — бросила я ему устало. Смысла качать права, бороться и что-то доказывать сейчас не было. Передо мной стояли просто две пьяные свиньи без намёка на критическое мышление в абсолютно замутненных алкоголем глазах.

На секунду мне показалось, что на этом мы и разойдёмся, но у отчима откуда-то взялись силы и скорость, с которыми он вцепился пальцами в моё горло и, ударив головой о стену, начал душить.

Я цеплялась за его кисть, царапала руку и пыталась выдавить глаза, чтобы он отстал от меня.

Пользуясь моментом, мама напала на него и начала бить кулаками по плечу, хаотично царапать его лицо, затылок и шею.

Он отвлёкся на неё, между ними снова завязалась драка, которую я не стала разнимать.

Единственное, о чём я сейчас думала — как начать дышать и постараться не сдохнуть?

Утерев выступившие от удушья слёзы, я ушла в кухню, где, уперевшись одной ладонью в грязный стол, другой растирала горло и грудную клетку.

Драка за спиной довольно быстро закончилась взаимными оскорблениями едва шевелящимися языками. Глянув через плечо, я увидела только то, как отчим поплёлся в комнату, а через несколько минут мама смогла подняться с пола. Посмотрела на меня пустыми глазами и властно спросила:

— Сахарницу купила?

— Купила, — ответила я сухо.

— Молодец, — выронила она вяло и тоже, держась за стену, поплелась в комнату, в которой уже храпел на всю квартиру отчим.

Они уснули.

Придя в себя, я вышла из квартиры и занесла домой брошенные на лестничной площадке пакеты с продуктами. Занесла их в кухню, оставила у холодильника и только после этого пошла в свою комнату, где оставила Катю.

Сестра уже не плакала, но сидела с зареванным лицом. Красными глазами смотрела на меня, не мигая.

— Папа тебя тоже бил? — спросила она, отрывисто дыша после недавней истерики. — У тебя шея красная.

— Не бил, котёнок. Это мама так за шею мою держалась, пока я её поднимала с пола, — я с трудом натянула на губы улыбку. Присела перед сестрой на корточки, стянула яркую зеленую резинку с кончиков её волос и по новой заплела пучок на макушке. — Голодная?

— Я хотела покушать, но папа начал бить маму…

— Что приготовим? — отвлекла я её от разговора, вновь вызвавшего у неё слёзы.

— Бутерброды в микроволновке.

— Хорошо, — кивнула я. — Ты посиди пока здесь.