Если он блюститель репутации, то что тогда считается бесчестием?

Я почувствовала, как на глазах проступают слёзы — тонкой пеленой. Нет, я не позволю. Я не дам им этого удовольствия.

Бывший муж, помешанный на мне мерзавец, продолжал с жадностью рассматривать меня.

— Ты такая непослушная, Элеонора… — довольно протянул он, и его ладонь скользнула по моему колену, задержалась, сжала чуть сильнее, чем позволительно. — Не узнаю тебя. Взгляд такой дерзкий. А знаешь… мне это даже нравится. Я даже не собираюсь тебя ни с кем делить. Пока моя жена носит моего ребёнка, мы с тобой вдвоём отлично развлечёмся.

Беспринципный урод. Мерзавец. Гниль с позолоченными манерами.

Я бы закричала ему это в лицо, если бы могла.

Как же я жалела, что не послушала законника? Почему не написала Торну сразу? А все моя гордость! Думала, что справлюсь. Что выкручусь. Что смогу быть умной, независимой, сильной.

А теперь вот она я. Сижу в карете напротив своего палача. Он гладит мою ногу, обдумывает, как сломать меня ещё, а я не в силах ни вскрикнуть, ни сбежать.

Внутри медленно поднималось отчаяние. Оно заполняло грудную клетку, сжимало горло, душило изнутри.

Я правда улыбалась, чёрт побери.

Как дура.

— Мы снова будем вместе. Как раньше. Только ты теперь будешь умнее, да, сладкая?

Я кивнула. Снова.

И снова улыбалась так, что скулы сводило.

Дорога показалась слишком быстрой.

А я все ждала. Ждала, что кто-нибудь остановит карету.

Что генерал настигнет нас. Что спрыгнет с коня, схватит за плечи, заглянет мне в глаза и спросит — правда ли я такая дура, что меняю собственное решение по пять раз на дню.

Правда ли я добровольно уехала с этим чудовищем…

Я молилась, чтобы эта ментальная магия спала с меня.

Моё отчаяние достигло апогея, когда карета замедлилась и остановилась.

Дарманн вышел первым. Мой бывший муж не стал тянуть. Рывком подтянул меня к себе, обнял за талию, прижал к боку — и выволок на улицу, как трофей.

Ноги подкашивались. Сердце колотилось в груди, как пойманная в ловушку птица."

"А потом… мой бывший муж замер. А я подняла голову и чуть не расплакалась.

Глава 19

Я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.

Передо мной стоял адъютант Торна.

Пусть не сам генерал, но это значило, что он — не поверил. Что он всё же видел, чувствовал, что-то понял. Что-то в моих словах или, может быть, во взгляде — и он не остался равнодушным.

И бывший муж это тоже понял.

— Чем обязан, — процедил он, обнажая зубы в хищном оскале. Он даже не пытался быть вежливым. Словно зверь, которого оттащили от добычи в последний момент.

Голос его был хриплым, натянутым, как струна, и отдалённо напоминал рык.