Раз служители Обители так верят в праведность своих действий, и в то, что Прародитель Всего Сущего встретит их с распростертыми объятьями, то почему не помочь им сократить срок тягостной службы?

Забавно, ведь на деле далеко не все жрецы оказались готовы расстаться с бренной жизнью ради встречи с божеством, чьим именем они так искусно прикрывались. Потому к вечеру того злополучного для Обители дня все несогласные с моими планами убедились в кровожадности нечисти, а так же в моей вынужденной жестокости. Я не позволила Даньяну и его лисам взять на себя эту грязную работу.

Именно мои эгоистичные принципы привели к такому повороту событий, а значит именно мне и нести этот груз на своих плечах. Зато в итоге более сговорчивые служители Обители присмирели, став гораздо покладистее.

На самом деле я прекрасно понимала, что в итоге без жертв не обойтись, но всё равно пыталась обойтись меньшей кровью. Вот и сейчас, чтобы прийти к новому будущему Илруна не по дороге усыпанной бесчисленным количеством чужих судеб, я спустилась в главный зал и вошла в его двери с высоко поднятой головой.

Даньян тихой тенью следовал за мной, не пожелав оставаться в стороне в этот раз. Сегодня рядом не было моей нечисти, а значит, только он мог защитить меня от возможной опасности — кто знает, как отреагируют гости лорда Гойе на появление бывшей королевы Илруна.

Наш с Даньяном приход оказался замечен далеко не сразу. Зал гудел от голосов, так яростно обсуждающих последнюю казнь одного из глав рынка работорговцев, и первое время собравшимся здесь мужчинам было не до меня. Однако спустя непродолжительное время обсуждения начали затихать и всё больше глаз обращались в нашу сторону.

Всё же моё розовое платье хорошо выделялось на фоне каких-то излишне мрачных камзолов глав именитых домов. Даже украшения в их нарядах, будто нарочно приглушили свой блеск, указывая на всю важность спонтанного мероприятия.

Неудивительно, что среди островков тёмно-синих, зеленых, алых практически черных облачений не только я, но и Даньян сильно выделялся. Сегодня мой мужчина отказался от привычного для принца наряда.

Теперь на нём красовалась белоснежная рубашка превосходного кроя и качества, а поверх неё удлинённый жилет с минимумом украшений — подобное в узких кругах называли тихой роскошью, прекрасно понимая, что человек мог позволить себе гораздо большее, но просто не стал этого делать. И таким образом мы с Даньяном стали светлым пятном в этом тёмном море, укрытом едва заметной дымкой отчаяния.

Мягко улыбнувшись, я дождалась полной тишины и после озвучила краткую форму официального приветствия.