Брюнетка с роскошной копной волос и соблазнительными изгибами во всех необходимых местах, фарфоровой кожей и выразительными карими глазами — под стать тем женщинам, которых я видела с ним раньше.

— Да, — Андрей, едва взглянув на нее, кивает и берет меня под локоть. — Смолин Андрей Вячеславович.

— Я вас проведу, — администратор по-прежнему улыбается, но отчего-то мне кажется, что ее улыбка стала на два тона тусклее.

Андрей ведет меня по залу, обнимая за талию, а я наслаждаюсь каждым пройденным шагом: оттого, что он так близко; что его ладонь не просто покоится на мне — она крепко держит, и что взгляды с соседних столов в нашу сторону его совсем не беспокоят.

Андрей отодвигает для меня стул и, подозвав официанта, терпеливо ждет, пока я изучу меню. Я слишком взволнована, чтобы думать о еде, но все же заказываю салат и второе. Мой спутник явно здесь не впервые, потому что свои предпочтения озвучивает с ходу.

Официант уходит, оставляя нас вдвоем, и я судорожно начинаю перебирать в голове темы для разговора. Было куда проще общаться с ним до этой ночи. Тогда между нами были шесть месяцев неизвестности, а на мне — броня неприступности.

Сейчас таких бонусов у меня нет, и я чувствую себя уязвимой.

Я уже собираюсь спросить о его выступлении, когда Андрей сам нарушает повисшее молчание.

— Я не умею говорить комплименты, Ян, — темные глаза смотрят на меня в упор, и он слегка подается вперед.

Я замираю в ожидании продолжения, но Андрей молчит.

— Мы же выяснили, что умеешь. Там, в вестибюле.

— Вряд ли ты ждала именно этого.

— Я вообще ничего не ждала.

— Я считаю тебя очень красивой. Но вряд ли ты будешь слышать это от меня часто. До принца из сказки я все же не дотяну."

"В горло словно насыпали песка: в нем становится сухо, и разлепить губы стоит больших усилий.

Это не первый раз, когда я слышу эти слова в свой адрес, но никогда они не имели для меня такого значения, как сейчас. Потому что их говорит он.

— У меня хорошая память, — я улыбаюсь, но не уверена, что получается естественно, потому что приходится сражаться с наплывом эмоций. Неужели это оно? Неужели все не просто так? — Постараюсь это запомнить. И первое, и второе.

— Хорошо. Потому что тебе, возможно, часто придется себе об этом напоминать.

— Звучит как угроза.

Мне нужно начинать бояться?

Андрей морщится, словно ему неприятно, и качает головой.

— Не надо вот этого, Ян.

— Чего?

— Веселости твоей этой и фальшивой улыбки. Ты же видишь, что я сделать пытаюсь. Может, хреново выходит, но как могу.

Ворот платья неожиданно становится мне тесен, и бой сердца походит на удары молота по наковальне — металлический, прокалывающий нервы.

— Нет, я не вижу, — в носу щиплет, а пальцы начинают предательски подрагивать, и мне приходится спрятать их под стол. — Понятия не имею, Андрей.