Как только Бутч сосредоточился на ней, еле заметная улыбка появилась на его губах.

— Ты вернулась. Я только… видел тебя у двери. — Голос был слабым, тусклым отголоском его обычного баса. — Я видел тебя, а потом… потерял… тебя. Но ты здесь.

Она осторожно присела на край кровати и задумалась, какую медсестру он перепутал с ней.

— Бутч…"

"— Куда… делось желтое платье? — Его слова были искажены, а рот особо не двигался, как будто была сломана челюсть. — Ты была такой красивой… в этом желтом платье…

Определенно медсестра. Эти костюмы, висевшие у двери, были жел… черт.

— Бутч, я собираюсь выйти и взять…

— Нет, не оставляй меня… не уходи… — Он начал выкручивать руки, скрипя кожаными ремнями. — Пожалуйста… Боже мой… не оставляй меня…

— Все хорошо. Я сейчас вернусь.

— Нет… женщина, которую я люблю… желтое платье… не оставляй меня…

Не зная, что еще сделать, она наклонилась и мягко положила ладонь на его лицо.

— Я не оставлю тебя.

Он потянулся избитой щекой к ее прикосновению, и произнес, касаясь своими потрескавшимися губами ее кожи:

— Обещай мне.

Воздушная пробка разорвалась с шипением, и Марисса посмотрела через плечо.

Хэйверс ворвался в комнату, как будто был торпедирован внутрь. И через желтую маску, что он надел, ужас во взгляде был так же очевиден, как и крик.

— Марисса! — Он покачнулся в своем защитном костюме. Его голос был глухим и неистовым. — Дева славная в Забвении, что ты… ты должна быть в костюме!

Бутч начал подниматься на кровати, и она слегка погладила его предплечье.

— Шшш… я здесь.

Когда он немного успокоился, она сказала:

— Я одену его прямо сейчас.

— Ты понятия не имеешь! О, Боже! — Все тело Хэйверса вздрогнуло. — Ты сейчас в опасности. Ты можешь быть заражена.

— Заражена? — Она посмотрела на Бутча.

— Неужели ты не почувствовала это, когда вошла?! — Хэйверс использовал все виды слов, ни одно из которых она раньше не слышала.

Пока ее брат не унимался, ее приоритеты перестроились сами собой, сталь соединилась со сталью. И не важно, что Бутч понятия не имел, кем она была. Если ошибочная идентификация заставляла его жить и бороться, это было все, что имело значение.

— Марисса ты слышишь меня? Ты зараж…

Она посмотрела через плечо.

— Ну, если я заражена, тогда, похоже, я остаюсь с ним, не так ли?

Глава 7

Джон Мэтью наметил свою цель, усилив хватку на клинке. В другом конце тренажерного зала, посреди моря голубых матов, находились три подвесные груши, свисающие с нижнего края отбеленного кронштейна. Он сконцентрировался, и в его воображении средняя груша превратилась в лессера.