Основная мощь исходит от меня, но я подключаю сына, заставляя его почувствовать этот процесс. Он должен понять, что делать.

Должен выработаться рефлекс. Видишь Демона? Бей его.

Не задавай вопросов. Не верь словам.

Демоны не бывают добрыми.

Я снова перевожу взгляд на Миража.

Он уже понял, что происходит.

Но слишком поздно.

Паника вспыхивает в его глазах, силуэт дёргается, срываясь в слабые рывки, но пространство уже сжимается вокруг него, словно воронка, всасывающая всё живое.

Я ухмыляюсь, слегка покачивая сына на руке.

— Ты хотел получить тело моего сына? — насмешливо бросаю я. — Так иди и возьми!

Мы наносим удар.

Наша психическая энергия сплетается в одну точку, искрится, выжигает воздух, образуя псионическую воронку, разрывающую Миража.

Демон взвывает, его силуэт сотрясается, трещит под натиском. Синие всполохи пламени вспыхивают, вспарывая его эфирную оболочку, превращая её в бесформенные лоскуты.

Он извивается, пытается сопротивляться, но в этот момент мой сын сжимает крохотные кулачки, и натиск усиливается.

Мираж дико орёт, его тело судорожно выгибается, будто его рвут изнутри.

Реальность вокруг него трескается, как стекло.

В последний миг я замечаю, как в глазах Демона мелькает нечто похожее на осознание — будто он понял, что проиграл не мне, а кому-то куда страшнее.

Проиграл карапузу. Я ухмыляюсь, крепче прижимая сына к себе. А он с интересом смотрит на агонию Миража. Я не мешаю. Пусть учится.

Мираж корчится в воздухе, его астральное тело содрогается под волнами ментальных ударов, словно пойманная в бурю тряпичная кукла. Он рвётся, скручивается, пытается вывернуться наружу, но каждое движение лишь сильнее впечатывает его в сеть псионического напряжения.

Тонкие линии энергии вспыхивают, образуя узор — это его собственные нити, его же сила, обращённая против него. Разрывы идут по всему телу, как по старой потрескавшейся керамике, изнутри сочится эфирный свет.

Он исчезает.

Почти.

Я ухмыляюсь, обнажая клыки, следя за последними судорогами его сущности.

— О, нет, глазастик, — хрипло смеюсь, покачивая головой. — Умереть так просто я тебе не позволю.

Чувствую, как Мираж отчаянно пытается ускользнуть, расползается, стремится раствориться, его обрывки сознания хватаются за остатки силы, как утопающий за гнилую доску. Он ещё жив. Он ещё надеется.

Жалкие попытки. Жалкие.

Я сжимаю лапу, формируя в ней пульсирующий разряд. Волны энергии плетутся между пальцами, скользят по коже, закручиваются в спираль, обрастая хищными всполохами астрального огня.

— Давай, не убегай, — усмехаюсь. — Ты сам этого хотел.

Последний рывок.

Тело Миража дёргается.

И исчезает. Но не в небытие.