Надо поговорить с боярином напоследок, дать Семибоярщины шанс согласиться на честную гонку. Да, я хочу урегулировать вопрос с Междуречьем без козней. Но если он не поймёт… Что ж, я хотя бы буду точно знать, кто мои враги.

По дороге внезапно звонит Красный Влад.

— Привет, Данила.

— Доброе утро, Владислав Владимирович.

— Слушай, Данила, я уже в курсе, что Воробьёв за одну ночь передал почти все склады и базы в Междуречье твоим людям.

На секунду пауза, будто он всё ещё не до конца понимает, как это вообще возможно.

— Не расскажешь, как ты добился такой щедрости от боярина?

Хороший вопрос, Владислав Владимирович.

Глава 19

Улыбаюсь и включаю громкую связь.

Спокойно отвечаю, даже не пытаясь увиливать:

— Артём Кириллович переборщил с действиями в отношении меня. Со своим родственником позволили себе слишком много. А раз он нанёс моему роду оскорбление, у него просто не осталось выбора, кроме как компенсировать это своим вооружением.

В трубке короткая пауза. Я слышу, как Красный Влад усмехается:

— А почему Артём Кириллович согласился именно на такую большую компенсацию?

— Потому что иначе бы мне пришлось рассказать вам о характере его безнравственных действий, Владислав Владимирович.

— Приятно, что ты этого не скрываешь, Данила Степанович.

Хмыкаю. А смысл скрывать?

Во-первых, такое не утаишь. Слишком уж шустро Воробьёвы передали склады и базы — это ж не пару ящиков патронов за бутылку обменять. Любая версия, кроме правды, выглядела бы откровенно идиотской."

"Во-вторых, если начать юлить и пытаться что-то запудрить, Владислав Владимирович это почувствует моментально. Перестанет доверять, а это уже мне невыгодно. Родовые тайны я, конечно, скрываю — безопасность жён и сына прежде всего. Но напрямую не вру. Да и о причинах таких «подарков» Воробьёва Красный Влад бы всё равно догадался.

— Приятно, что вы цените мою честность, Владислав Владимирович, — парирую.

Машина несётся по трассе. За окном мелькают огни придорожных домиков, где-то вдалеке тянутся линии электропередач. Пётр за рулём с видом человека, сосредоточенного только на дороге.

В трубке раздаётся лёгкий выдох, потом Владислав с той самой ленцой в голосе, за которой скрывается железная решимость, выдаёт:

— Может, мне наконец расковырять этот клубок змей под названием Семибоярщина? Как считаешь, Данила?

— Зачем раскрывать? Если вы сейчас займётесь Семибоярщиной, кто будет гулей зачищать? Царские войска опять? Лучше предоставьте это боярам.

Я представляю, как Владислав сидит у себя в кабинете, потирая подбородок, глядя на какие-нибудь разложенные на столе бумаги с фамилиями и схемами. Он ровно отвечает:

— Эх, согласен. Подождём.

— Отличное решение, Владислав Владимирович.

Перевожу взгляд на дорогу, усмехаюсь про себя.