Ты же вроде как с ним пересекался… и, кажется, остался не в выигрыше.

Феанор плотно сжимает губы, задумчиво барабаня пальцами по столу, но всё же упрямо бурчит:

— И всё равно люди не отличаются умом.

Светка закатывает глаза и демонстративно вздыхает:

— Это уже больше похоже на тупую ксенофобию. Мы же по тебе не судим всех альвов и не считаем их бешеными психопатами.

Феанор косо смотрит на неё, но блондинка только хмыкает и делает глоток чая.

Доев последний кусок яичницы с беконом, я встаю из-за стола и бросаю:

— Славно поболтали, но мне пора. Воитель, ты остаёшься здесь. Не вздумай что-нибудь устроить.

Феанор пожимает плечами, будто ему и правда нечего делать:

— Мне нечего устраивать.

Ну-ну.

Я направляюсь к выходу, но в коридоре меня догоняет Лакомка, озадаченно нахмурившись:

— Мелиндо, а ты не знаешь, почему Олежек такой сонный всё утро?

Усмехаюсь:

— Знаю. Полночи не хотел спать — теперь наверстывает. А ночью снова устроит веселье. Так что готовьтесь.

Лакомка улыбается, но грустненько так:

— Да уж, наш малыш такой энергичный.

Вспоминаю недавний разговор с Морозовым и, прикинув, что этот момент лучше озвучить сразу, невзначай спрашиваю:

— Кстати, а Ненея в курсе, что Морозов планирует взять в гарем ещё нескольких альвиек?

Лакомка моргает, на секунду теряя свою фирменную невозмутимость. Явно не ожидала такого поворота.

— Нет. Но теперь узнает… и с него не слезет. А то ведь ещё и жалела его, дурочка!

Пожимаю плечами:

— У них что ли ещё не было, скажем так, любвиобильной ночи?

Лакомка качает головой, её золотые волосы мягко колышутся.

— Просто Ненея слышала, что местным аристократкам до брака нельзя — ни-ни. Решила сначала заслужить репутацию. Поэтому держалась. Но теперь… теперь Морозов точно не сможет даже думать о других альвах. Не сможет физически.

Хмыкаю, представив, как будет выглядеть его ближайшее будущее.

— Ну, тогда понятно, в чём причина.

Мысленно усмехаюсь. Альвы славятся своим темпераментом и, скажем так, любвеобилием. Одной альвийской жены с лихвой хватит даже Мастеру.

А вот Грандмастер — это уже другое дело. У них и энергии побольше, и аппетиты соответствующие.

Но вслух этого не говорю. Просто хмыкаю, легонько щёлкаю Лакомку по носу и ухожу к машине.

Водитель Пётр подбегает на ходу, дожевывая бутерброд. Рот набит, но он всё равно пытается говорить, отчего звучит что-то вроде:

— Фхеф… гмф… готов…

— Шеф у тебя телепат, — напоминаю по мыслеречи. — Так что открывать набитый рот вовсе не обязательно. Смекаешь?

— Понял, шеф, — мысленно отзывается он и открывает передо мной дверь: — Транспорт готов. Можно ехать.

Сажусь, машина трогается. Едем к Хлестаковым. Уже через Ломтика проверил, что Радий Степанович дома. Значит, разговор состоится.