Я думаю, твоя мать заразила Павла Тимофеевича астральным паразитом.

Настя замирает, глаза расширяются, а во взгляде появляется смесь шока и ужаса:

— Папа заражён Демоном⁈ Это мама так с ним поступила⁈"

"— Скорее всего, могла, — со вздохом соглашается Данила, утешающе погладив невесту по плечу. — Сегодня я повредил паразита, но не до конца. Он там, под ментальными щитами, уютно живет и, похоже, не планирует съезжать.

Настя продолжает таращиться на него, явно пытаясь осмыслить услышанное.

— Кстати, — задумчиво добавляет Даня, — возможно, именно из-за паразита твой отец стал таким подкаблу… то есть, послушным перед твоей мамой.

Настя хмурится, потом, будто неосознанно, берет Даню за руку. Так ей спокойнее.

— Будьте осторожны с Жанной Валерьевной, — добавляет Данила. — И можешь рассказать об этом отцу, если хочешь.

Она молчит, переваривая услышанное. Потом резко моргает, встряхивает головой — словно стряхивает с себя тяжесть мыслей — и, недолго думая, вешается ему на шею.

— Спасибо, Даня. Спасибо, что рассказал!

Телепат кивает.

— На здоровье, Насть. Кстати, второй этаж цел, значит, и твоя комната тоже.

— Жалко, — вздыхает барышня. — Так бы сегодня я спала у тебя.

— Только я всё равно утром уезжаю, так что не сложилось бы. И мне уже пора.

— Да-да, конечно, — Настя отпускает жениха. — Передавай привет девочкам.

— Твои будущие «сестры» будут рады, — кивает Даня и поворачивается к выходу

Он успевает даже открыть дверь. У крыльца его тут же окружают гвардейцы — в полном вооружении, с напряжёнными лицами.

Начальник СБ Семен, закованный в огненный доспех, рявкает:

— Граф, оставайтесь на месте! Мы должны выяснить, что произошло!

Даня медленно переводит на Семена взгляд. На крыльце тут же появляется Настя.

Спокойно, но твёрдо заявляет:

— Не трогайте моего жениха!

Гвардейцы, как по команде, вытягиваются в струнку.

— Данила Степанович пообщался с папой и уходит. — Она смотрит на охрану так, что спорить даже никому в голову не приходит. — А вы сейчас займитесь домом, позовите слуг — надо разгрести завалы.

Охрана переглядывается, но слова так и остаются словами. Данила без лишних комментариев садится в машину, неторопливо захлопывает дверь. Мотор ровно урчит, фары выхватывают из темноты разрушенный фасад дома, осыпавшиеся с крыши камни, застывших на месте гвардейцев.

Машина трогается с места. Настя остаётся стоять на крыльце, взгляд цепляется за красные огни задних фар.

* * *Сажусь в машину и коротко бросаю:

— Трогай, Пётр.

Машина мягко трогается с места, плавно вписываясь в повороты. Я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза, но мысли уже несутся вскачь.

Ох, устал я… Павел Тимофеевич, конечно, разошелся. Бился, как черт, не унимался, всё пытался перевесить.