На диване, раскинувшись, как выброшенная на берег рыба, лежит Павел Тимофеевич.

— Филинов… мы не закончили… — сипло выдавливает он, кривясь.

Напротив, в обугленном, почти рассыпающемся кресле сидит Данила. Выглядит он не лучше — одежда порвана, на лице копоть. В руках шейкер с энергококтейлем.

Спокойно делает глоток. Как будто только что не устроил рукопашный апокалипсис.

— Это вы не закончили, Павел Тимофеевич, — лениво замечает он, качая головой. — А я, знаете ли, уже задолбался вам харю начищать, Ваше Сиятельство.

Заметив Настю, Данила поднимает на нее взгляд. В глазах мелькает добрый блеск.

— О, Настенька, привет. — Голос лёгкий, непринуждённый, как будто они случайно встретились в парке. — А мы тут с твоим отцом обсуждали важный вопрос — как изменятся наши с Павлом Тимофеевичем семейные отношения после свадьбы.

Он многозначительно качает головой.

— Очень продуктивно побеседовали.

Настя замирает. Глаза барышни бегают от Данилы к её отцу. Шок.

Данила тем временем спокойно встаёт, лениво стряхивает с себя пепел, тянется, хрустя суставами.

— Ну, я, пожалуй, пойду, если Павел Тимофеевич не против?

Барон с трудом поднимает руку. Скривившись от боли, сквозь зубы выдавливает:

— Беги, Филинов… Беги, пока можешь… тебе хватило…

Даня усмехается. Расправляет плечи, оглядывает гостиную, словно оценивая масштаб разрушений.

— Обои́м хватило. — Пожимает плечами. — В другой раз повторим.

Смотрит на Настю, чуть склоняя голову:

— Анастасия Павловна, выйдешь на минутку?

— Конечно, Даня.

Она идёт за ним в коридор, всё ещё пытаясь осознать происходящее. В голове — полный хаос.

Когда они оказываются в холле, наконец выдыхает.

— Даня… что это было⁈

— О, пустяки, — ухмыляется он, потягиваясь. — Твой отец решил провести душевную беседу. Уладить наши разногласия.

— Да уж… — мрачно фыркает Настя. — И как, уладили?

— Надеюсь, отлично. Но, думаю, не зря всё это мы затеяли.

Она хлопает глазами.

— В каком смысле?

Даня вздыхает, устало проводя рукой по волосам.

— Меня давно мучил один вопрос, — говорит он, рассеянно глядя на копоть, покрывшую зеркало. Отражение расплывается, как и мысли. — Почему твой отец владеет двумя Дарами — магией крови и друидизмом? Редкое сочетание, скажем так. Обычно в природе двударников не бывает. Почти всегда это оказывается один Дар просто уникальный, с разными проявлениями. Но у твоего отца всё иначе. У него два совершенно разных типа магии.

Он отворачивается от зеркала и качает головой.

— Это было загадкой.

Настя чувствует, как внутри нарастает напряжение.

— И что ты узнал, Даня? — спрашивает она, голос звучит глуше, чем обычно.

— И вот, во время боя, когда его ментальные щиты треснули, мне кое-что показалось. Но у меня есть догадка.