Лена задумчиво кивает, обдумывая мою тактику. В её глазах мелькает странный блеск, что-то между восхищением и радостью.

— Значит, ты хочешь, чтобы Семибоярщина использовала свои ресурсы и защищала людей в Междуречье? — прищуривается, с интересом глядя на меня. — Всё же, Даня, ты очень добрый.

— Да просто зачем добру пропадать? — ухмыляюсь. — У Семибоярщины большие войска, пусть работают. Воробьёв, конечно, скоро в Междуречье делать нечего будет, но нам это только на руку. Мы заберём его оружие. Кстати, ты поедешь со мной к Воробьёвым.

Она без колебаний кивает, уголки губ тянутся в улыбке.

— Да-да, конечно! — глаза сверкают азартом. — Мне даже интересно, как ты разберёшь его на запчасти.

— Правда? — искренне удивляюсь. От лапочки Лены такого не ожидал.

— А как ты думал? — Жена поучительно поднимает указательный палец, в голосе игривая серьёзность. — Муж и жена — одна сатана. Мы с девочками столько от тебя поднабрались, что сами офигеваем. Но, знаешь, нисколько не жалеем.

— Ещё бы, — киваю с ухмылкой. — Что плохого в хорошем веселье?

К Воробьёвым отправляемся колонной — для вида. Гвардия сопровождает нас, демонстрируя, что всё официально, всё по правилам. Пусть боярин видит, что разговор не кулуарный, что мы едем грабить Воробьёва без стеснения, ибо заслужил, а если он упрётся, то грабить его будет уже Охранка.

Подъезжаем с опозданием в полчаса. Специально. Это тоже задумано

Особняк приличный, старый — ещё бы, боярин-то уважаемый. Охрана тоже внушительная, но она пропускает всю колонну, даже если неохотно.

Путь к дому открытый, ветреный — от парковки идти прилично. Издержки старых особняков — подземные гаражи не предусмотрены. Ну и ладно, уж не замерзнем: Лена в полушубке, а я в одной кофте — легионер-огневик делает своё дело, греет изнутри.

Вдалеке виден сад — голые деревья, среди них скульптуры, покрытые инеем, застывшие, словно наблюдают за гостями.

Киваю гвардейцам:

— Стойте тут, если что — позову.

— Так точно, шеф.

Сопровождающий боярский слуга ведёт нас с Леной к крыльцу. В холле же встречает сам боярин Артём Воробьёв. А за спиной его маячит нерадостный Бизуков.

— Здравствуйте, Данила Степанович и Елена Викторовна, — Воробьев вежлив, но явно раздосадован. Боярин точно готовился к нелёгким переговорам — борода торчит колючками, глаза зло прищурены. Понимает, что на кону.

— Добрый вечер, Артём Кириллович, — киваю с улыбкой.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство,— добавляет Лена.

Воробьёв делает приглашающий жест вглубь дома.

— Проходите, Данила Степанович и Елена Викторовна.

Я улыбаюсь, словно старому другу, и без всякого стеснения предлагаю:

— Пойдёмте лучше посмотрим ваш сад, Артём Кириллович.