Затем хмыкает и простодушно выдает:

— Конечно, общался. Данила, ты же знаешь, у альвов многожёнство в порядке вещей. Что тут такого? Да и сами они, между прочим, сторонники свободных отношений.

Я ставлю ложечку на блюдце и киваю:

— Это да. Но есть ещё законы Российского Царства, князь.

Морозов флегматично поднимает чашку, делает неторопливый глоток и, смакуя кофе, ухмыляется:

— Да какие законы? Царь скоро прогнётся под советниками и разрешит всем дворянам многоженство. Если не сегодня, то завтра.

Теперь моя очередь хмыкать:

— Ну, всё может быть.

Князь прищуривается, взгляд у него становится особенно заинтересованным.

— А ты сам-то что, Данила, разве не хочешь ещё альвиек в гарем добавить?

Вздыхаю, откидываюсь на спинку стула.

— Я и так в малиннике живу, Юрий Михайлович. Жёны есть, ещё две невесты на горизонте… Так что нет, не хочу. Да и травы Лакомки позволяют нашим девушкам выглядеть не хуже альвиек, так что смысла не вижу думать на эту тему.

Морозов понимающе хмыкает, но, конечно, тему он так просто не закроет. Ну князь дает конечно! Вот же правда — седина в бороду, бес в ребро.

Юрий Михайлович пожимает плечами, будто ничего особенного не сказал:

— Понятно, Данила. Ну что, поможешь мне? Тем более скоро мы родственниками будем.

Я смотрю на него без особого энтузиазма и спокойно выдаю:

— Юрий Михайлович, скажу прямо: альвы теперь под моим началом. И пока ты не получишь разрешение от Царя, я не могу одобрить твой брак с кем-то ещё из моего нового народа. Не хочу подвергать альвийских девушек риску — они и так у монахов натерпелись. Ты сам понимаешь, у Государя и Владислава Владимировича на тебя были свои планы. Они хотели тебя женить на ком-то другом, и если ты им сейчас испортишь всю шахматную партию — пострадать могут и твои невесты. Да и законы пока явно не на твоей стороне. Если же всё устаканится — я не буду против.

Морозов какое-то время смотрит на меня, обдумывая сказанное. Затем усмехается, и в глазах его мелькает что-то насмешливо-доброжелательное:"

"— Знаешь, Данила, ты будешь хорошим повелителем альвов.

Я качаю головой:

— У них правитель называется король.

Князь лишь шире усмехается:

— Значит, будешь хорошим королём.

— Так вы не в обиде?

— Какие обиды! Всё верно ты сказал! Конечно, я разрулю всё, — кивает Морозов. — И законы, и планы Царя на меня. Хорошо, что ты мое внимание на это обратил. Разрешу. Так что, граф, жди — скоро уже с конкретным списком приду.

Я только усмехаюсь. Вот это жизнерадостность. Похоже, Морозов теперь станет главным лоббистом многожёнства в Сенате. Ну что ж, удачи ему.

После разговора с князем еду домой, рассеянно наблюдая, как вечерние огни мелькают за окном. Город размывается в свете фонарей, а мысли прыгают с одной темы на другую.