Я в который раз облизнула губы, потянулась к нему, но он держал крепко – проще, наверное, было оставить скальп в его руке.

– Да, так, – выдохнула я, хотя наверняка могла ничего не говорить.

Его дар взвихрился вокруг, и мой бился, разгораясь все ярче, вместе с желанием. К чертям нежности! После всего, что случилось сегодня, я не хотела сдерживать ни себя, ни его. Хотела убедиться, что я жива. Хотела выплеснуть все, скопившиеся за сегодня – злость, отчаяние и страх, и, странное дело, снова почувствовать себя беспомощной в чужих сильных руках. Может быть, потому что сейчас это было совершенно безопасно. И Винсенту – откуда-то я знала это совершенно точно – как и мне хотелось забыть о сдержанности и просто… просто взять то, что он считает своим. Просто убедиться, что я по-прежнему во плоти.

– Я не стеклянная.

Мой дар снова рассыпался на потоки, как и его, потоки сплелись, но вместо того, чтобы успокоить друг друга, как это случилось совсем недавно, усилились. Так ветер гасит свечу, но раздувает лесной пожар.

Винсент, невнятно рыкнув, снова приник к моим губам, и я ответила ему таким же то ли поцелуем, то ли укусом, пока руки сами тянулись к застежке его камзола. Хотелось содрать с него одежду, чтобы между нами не осталось преград, не осталось ничего, кроме нас самих – и плевать, что до спальни мы еще не добрались, а в доме гость – не ровен час, понесет его на второй этаж..

Эта мысль отрезвила. Не меня – Винсента. Я почему-то была уверена, что профессор Стерри сейчас в гостевой комнате первого этажа обложился листами чистой бумаги и лихорадочно записывает, не доверяя памяти, которая стала подводить с возрастом. После трехсот лет он перестал считать годы – Предвечная отмерила вдосталь, и, хотя жажда жизни еще не иссякла, был готов к тому, что в любой момент все закончится. Одно время он боялся, что мальчишка не успеет повзрослеть, но и тут Предвечная оказалась милостива…

Я помотала головой. Я этого не знаю, не могу знать! Встретилась глазами с мужем и тут же снова забыла обо всем.

– Пойдем, – хриплые нотки в его голосе словно скользнули по коже, отозвавшись мурашками. Я шагнула следом на подгибающихся ногах – кажется, слишком медленно. Винсент не стал ждать, когда я смогу сдвинуться с места, одним движением закинул на плечо. Я ойкнула от неожиданности, на несколько мгновений перепутав, где верх, где низ. Дернулась.

– Пусти, я тебе что, добыча?

– Да, – ягодицу обжег шлепок, отозвавшийся сладким спазмом между ног. – И не дергайся, уроню.

Вместо ответа я цапнула его сквозь штаны, заслужив возмущенный рык и еще один шлепок. Хлопнула, закрываясь, дверь спальни.

Наконец, муж вытянулся рядом, укрыв нас обоих одеялом. Легонько чмокнул в кончик носа.