Впрочем, нет «успокоился» – вовсе не то слово, я буквально всем существом чувствовала, как ему хочется рвануть платье, заломив меня над столом. Я тряхнула головой, едва удержавшись, чтобы не поставить щит, отгораживаясь от его эмоций. Или уже от моих, мне ведь тоже хочется стянуть с него штаны, и кто еще кем воспользуется от души?!

Я мысленно выругалась и заставила себя сосредоточиться на разговоре: раз уж он сам поднял эту тему, надо договорить.

– А экран блокирует и передачу, и прием? – спросила я. – Когда я надела твой перстень, ты перестал чувствовать мой страх?

– Я видел, что тебе страшно, но не ощущал этого. – Муж притянул меня к себе, руки смяли мои бедра, и на миг все мысли вылетели у меня из головы. – Пойдем-ка, в самом деле, в спальню. Разговор может подождать до утра.

Может ли? Раздражение заскребло внутри, на миг погасив даже желание. Я хочу оставаться собой, а не превращаться в флюгер, которого несет вслед за чужими эмоциями!

– Я бы не хотела тащить в спальню серьезные разговоры, но сомнения не выключаются по щелчку. Я не понимаю, что происходит.

Винсент, выпустил меня, потер руками лицо, и я ощутила, как мое раздражение отозвалось внутри него. Это походило на отражение в отражении – бесконечный зеркальный коридор. Или его рассердил не отзвук моих эмоций, а мое нежелание, точнее, попытка пригасить желание? Серьезных разговоров на сегодня нам обоим хватило выше головы, и почему бы просто не расслабиться после такого денька, отложив все сомнения до утра? За ночь ведь ничего не изменится.

– Эмпатия – редкая способность, присущая только темному дару, и встречается очень у немногих некромантов. – сказал Винсент. – И мне ни разу не попадалось упоминания, что эмпатия может трансформироваться из односторонне в двустороннюю или наоборот. Так что едва ли что-то во мне изменилось.

– Ты не встречал и упоминания, что можно подпитать чью-то силу своей напрямую. – заупрямилась я. – И что дар одного человека может сливаться с даром другого.

– Верно. Странностей достаточно, чтобы задуматься – и я зароюсь в книги, как только появится возможность. Но все, что удалось найти про эмпатию, я изучил давным-давно, потому что спросить было не у кого. И я почти уверен, что дело не в моей эмпатии, а в тебе.

– Вот как? – вскинулась было я, но Винсент притянул меня за талию, прижался лицом к груди, и я поняла, что не могу всерьез на него обидеться. Не сейчас. Не удержавшись, я запустила пальцы ему в волосы. Кое-как собрала в кучу мысли. – Что значит «во мне»?

Муж отстранился, я разочарованно вздохнула.

– Ты просто получше узнала меня и начала подмечать перемены настроения, как делала всегда, сама того не замечая. – Голос его звучал спокойно, но меня на миг обожгло горечью.