И с одной стороны, я всегда знала, что рано или поздно мы все переступим эту черту, все уйдем в мир наших предков, чтобы жить с ними вечно и хранить наших потомков. Но… я не могла представить себе, как быть и что делать, когда не станет Ирлиен.

Слава духам, сестра очнулась. Хотя я не могу сказать, что она была прежней. Из нее словно вытянули что-то жизненно важное. То, что делало ее той Ирен, которую я знала. Она более не была мягкой, не умела прощать и больше никогда не делилась со мой сокровенными тайнами.

Очередное урчание грома, прокатившееся словно по крышам соседних домов, вырвало меня из раздумий и болезненных воспоминаний. И снова это проклятое жжение.

Я невольно закусила губу и облокотилась на прилавок.

Все же нужно было ехать домой. Ждать все равно так же глупо, как и доверять человеку, промышляющему контрабандой.

Грустно улыбнувшись собственным мыслям, я развязала тесемки передника и бросила его на стул.

Что ж. Похоже, придется искать иные пути и способы. И, судя по всему, в другом городе.

Я еще раз окинула свою лавку пристальным взглядом, ощущая, как в груди что-то болезненно сжалось.

Соберись, Амеланис, ты всегда знала, что это произойдет. Так что не раскисай и делай, что должна.

Но в этот же момент наддверный колокольчик снова отозвался тонким звоном. И я, резко обернувшись, затаила дыхание.

На пороге стоял капитан Корн, сунув руки в карманы и опершись о дверной косяк.

— Вечер добрый, мисс Вэйтс, — приветливо поздоровался капитан, как-то криво улыбнувшись, словно в это время придумывал что-то, что мне не понравилось бы. И мне и не понравился — его взгляд, такой, что хотелось умыться. Или просто плюнуть ему в лицо. — Прекрасно выглядите!

— Хотелось бы верить вам, — заставила я себя улыбнуться. — Но я прекрасно знаю, как выгляжу после рабочего дня. И прекрасного там не так уж много. Чай? Или, может, горячий шоколад?

— Если есть виски, то не откажусь.

— Увы, — я развела руками и состроила скорбную физиономию. На деле у меня были крепкие напитки, но если общество трезвого капитана я еще могла выдержать, то выпившего — увольте. — У меня в семье не принято было употреблять что-либо крепче чая. И, похоже, это единственная семейная традиция, от которой я не спешу избавляться."

"— Жаль! Но Единый с ним. Я здесь все же по делу.

Капитан Корн оторвался от косяка и, осторожно прикрыв за собой дверь, прошел вглубь помещения. Сразу стало как-то тесно и душно от въевшегося в его одежду и даже кожу запаха табачного дыма и спиртного. И я едва сдержалась, чтобы не морщиться.

— Вы обдумали, наконец, мое предложение? — я отчаянно старалась оставаться хладнокровной, но голос все равно меня подвел.

Правда, капитан сделал вид, что не заметил этого, и ответил, немного помедлив.