Скажем, торт с жидким шоколадом внутри. Или бисквит с воздушным суфле… а может, кофейное пирожное. Хотя нет. На все это нужно время, а мне необходимо было приготовить что-то, что я смогла бы подать к столу прямо сейчас.

Я все еще перебирала в памяти рецепты, а ноги уже сами несли меня в сторону кухни.

И уже в холле столкнулась со спешащей куда-то Талин. Девушка тащила впереди себя небольшую миску, и мне поначалу показалось, что в ней какой-то компот из красных ягод или фруктов. Но присмотревшись, я увидела там тряпки, и сердце остановилось на мгновение, а после заколотилось так быстро, что голова пошла кругом.

— Это что?! — чужим хриплым голосом спросила я, страшась услышать то, до чего додумалась самостоятельно.

— Мисс Вэйтс… — испугано подпрыгнула Талин, ее взгляд заметался из стороны в сторону. И казалось, сейчас она бы рада спрятать эту миску или чтобы та по одному велению исчезла без следа. — Это… это… я…

Я не стала дослушивать ее бормотание. Резко развернулась на каблуках и рванула в сторону комнаты Лиама Тверга. Я не чувствовала земли под ногами, взлетая по лестнице и боясь только, что сердце выпрыгнет из груди.

Духи и предки! Только бы я ошибалась! Только бы все было хорошо!"

"Но внутренний голос шептал, настойчиво подгоняя меня вперед: «Это кровь! Это его кровь!»

Потому я влетела в его комнату, даже не сбавив ход, распахнув настежь дверь и застыв на месте. Запыхавшись от бега, всклокоченная, я не сразу его увидела. Лиам сидел, сгорбившись на краю кровати.

Свет одинокой свечи обрисовывал его силуэт, отбрасывая нелепую тень. А у меня занемели пальцы. На мгновение.

— Иди к себе! — глухой голос Лиама, словно молния, прошил меня. Но возымел совершенно иной, обратный эффект.

Я рванула к нему.

Чувствуя на языке соль и горечь, приблизилась, пытаясь заглянуть ему в лицо.

Только оказавшись рядом, я смогла разглядеть рану на правом плече Лиама. И по телу снова прокатила дрожь. Он даже не взглянул на меня, сидя на кровати без рубашки, в одних штанах, он отчаянно делал вид, что с ним все хорошо. Даже пытался улыбаться. Но получалось у него из ряда вон плохо. Бисер пота на лбу, побелевшие губы и, пусть не кровоточащая, но совершенно не безобидная рана на плече — не оставляли сомнений, ему очень плохо. И у меня в груди что-то обрывалось от этого понимания.

— Сейчас! Сейчас все сделаем! — теперь уже командовала я. — Рану нужно нормально промыть, обработать… — голос меня на миг предал, но я перевела дыхание и продолжила: — И перевязать. Проклятье!

— Ами, иди к себе! — цедя сквозь зубы слова, пытался отделаться от меня Лиам.

Но не тут-то было.

— Разве не гласит клятва: «И в здоровье, и в хвори»? — спросила я, раздирая белую ткань на тонкие бинты. — Я не намерена оставлять тебя сейчас одного.