Пока я занималась вязанием, мне казалось, в саду никого нет, но созданный Эрвином хаос обозначил, что народу тут немало. Служанки хватались за головы и убегали, охая будто наседки, мужчины заряжались паникой и явно не представляли, куда себя деть.

Эрвин ворвался в замок и пустил волну безумия ужа внутри. К счастью, мы столкнулись с экономкой и та, будучи спокойной и рассудительной женщиной, направила Эрвина в спальню, потому что он, похоже, собирался бежать к Люси.

– Тебе больно? Очень больно? Хотя, что за идиотский вопрос, конечно больно. Прости. Тебе дадут обезболивающее. Уверен, такое есть. Если нет, я заставлю найти или создать! Проклятье, почему я не подумал об этом раньше?!

– Милый, тише. Почти все женщины такое переживают.

Это было забавно. Бывший адмирал, а ныне вернувший своё король, паникует. Он управлял армией, а теперь не имеет никакого контроля.

– Я не могу быть тише! А если что-то случится?! – Я даже не поняла, как и когда оказалась на кровати в нашей спальне. Эрвин навис надо мной, непривычно бледный. – И думать о таком боюсь!

– Помоги-ка встать, – я решила отвлечь его. – Мне нужно переодеться во что-то подходящее. Эту одежду в стирку, всё.

Эрвин метнулся к шкафу, практически опрокинул его на себя и стал копаться в перепутавшихся тканях.

– Да, подойдёт, – согласилась на первое предложенное. – Теперь помоги расшнуровать. Надо успеть до следующей схватки…

Время ускорялось, и я сосредоточилась на интервалах. Мне удалось убедить Эрвина, что ходить по комнате необходимо для того, чтобы всё поскорее закончилось. Забегали слуги, пытались прибрать развороченный шкаф, но Эрвин их прогнал вместе с ворохом одежды и шкафом.

Потом пришла Люси, которую больше обеспокоил мой муж, чем я. Так что Эрвина выгнали пить какой-то отвар и некоторое время у нас было тихо и почти спокойно. Если, конечно, кто-то в родах действительно может быть спокоен.

Потом схватки участились, но при Эрвине я боялась издать лишний звук. Потому как он бледнел так, что казалось вот-вот ляжет отдыхать на пол.

Когда я в очередной раз закусила губу, глотая крик от пронзающий будто стрела боли, одна из служанок, уже в возрасте, неожиданно повернулась и посмотрела на Эрвина:

– Простите меня, господин Леонхарт и можете уволить за дерзость, но негоже мужчине сейчас в комнате находиться. Больно вашей возлюбленной, а значит и вам тоже. Выйдете, она из-за вас мучается ещё больше.

Эрвин сглотнул и посмотрел на меня:

– Мне уйти, родная? Я мешаю?

– Ты не мешаешь. Но она права, тебе не стоит этого видеть. Побудешь рядом с комнатой?

– Что надо сделать? Люси, у тебя есть обезболивающее? – кажется уже раз в пятый спросил он.

Её ответа я не слышала. Новая вспышка боли лишила мою жизнь нескольких минут, а когда я снова вернулась в себя, Эрвина не было.