Папа говорил, что эта пуля связана с важным в его жизни событием, и никогда ее не снимал.

– Тебе чего, Тайка? – спросил он. – Что-то случилось?

– Нет, я просто хотела спросить, не пойдешь ли ты со мной на озеро. Я решила искупаться.

– Решила – купайся, – согласился он. – Я, возможно, к тебе присоединюсь, но чуть позже.

– Ты что, занят? В такую рань? Пап, у тебя там что, женщина? – вообще-то спрашивать было нельзя, но любопытство вырвалось наружу прежде, чем Тася успела осознать всю его неуместность.

– Ты что, решила следить за моей нравственностью? – отец усмехнулся.

 – Так поздно. Ты не находишь? Да и нечестно это, поскольку я за твоей не следил, не слежу и дальше не намерен. А, дочь?

В комнате за его спиной совершенно точно кто-то был. У стены слева от входа стояло зеркало, Тася знала это, потому что вчера заходила в комнату к отцу. Она переместилась чуть левее, со стороны это выглядело так, словно она просто топчется на пороге, перенося вес с одной ноги на другую. Математический расчет, как всегда, оказался правильным. Зеркало с готовностью показало ей сидящую в кресле у стены напротив женщину в темно-розовом пеньюаре, отороченном пушистыми меховыми помпончиками.

Признаться, Тася была не готова увидеть здесь именно ее. Это было настолько странно, что требовало дополнительных размышлений.

– Ладно, решишь – приходи, – покладисто сказала она и повернулась к лестнице.

Дверь отцовской спальни мягко закрылась за ее спиной."

"Ногам было мокро от выступившей утренней росы. Мокро и зябко. Усадьба просыпалась, у вагончиков с рабочими галдели голоса. От домика, где жили Клавдия и Осип, шла сама домоправительница. Правильно, время готовить завтрак.

Ее одноглазого, похожего на циклопа мужа было не видно. Тасе он почему-то внушал какой-то необоснованный страх. Скорее всего, потому что она с детства иррационально опасалась физических уродств. Интересно, и при каких обстоятельствах он потерял глаз? Впрочем, мысль мелькнула и сразу ушла, потому что до Осипа ей нет никакого дела.

По дорожке, ведущей от флигеля к основному дому, торопливо шла горничная Ксения. На ней еще не было белого фартука и покрывающей обычно волосы наколки, оттого Тася не сразу ее узнала.

В руках девушка несла какую-то сумку, достаточно объемную, но, судя по легкости, с которой Ксения почти бежала по дорожке, не очень тяжелую.

Тася дошла до озера, издалека заметив, что на нем полный штиль, даже ряби нет. Над водоемом поднимался легкий туман, как бывает, когда вода теплее воздуха. Ой, как же здорово будет сейчас искупаться. Она подошла к кромке воды, бросила на траву полотенце, стащила через голову толстовку от спортивного костюма, сняла штаны, поежилась от прохладного, но бодрящего воздуха.